.RU

ПОРОГ ТРЕТИЙ. СИЛА СНОВИДЕНИЯ - Алексей ксендзюк. Пороги сновидений 4 сновидение как трансформация энергетического тела 5


^ ПОРОГ ТРЕТИЙ. СИЛА СНОВИДЕНИЯ
1. Мир сновидения
2. Перцептивные феномены и встречи с энергетическими сущностями
3. Видение и странствие сновидящего
4. «Пробуждение», целостность и Трансформация

Кто научился понимать смысл времени и
рассматривать вещь в себе не извне, а изнутри,
кто, проникнув в сны и судьбы, умеет разглядеть
за преходящей повседневной мишурой вечный
символический смысл, тотв нужный момент
всегда произнесет нужные имена, и демоны подчинятся ему.

Густав Майринк
^ Мир сновидения
Да будет известно всем, что понятие пространства –
лишь одно из порождений разграничивающего сознания,
что за ним не стоит никакой реальности...
Пространство существует только по отношению к
нашему разграничивающему сознанию.

Ашвагхоша

Когда внимание сновидения обретает необходимую стабильность, тональ практика производит первичную интеграцию сновидческих впечатлений. Если на первых этапах, погружаясь в сновидение, исследователь фиксирует только небольшие фрагменты опыта и на них тренирует свою осознанность, то в дальнейшем пространство сна демонстрирует связность и «мироподобие».

«Фрагменты», о которых идет речь, – это психическое отражение естественных пульсаций внимания, которые сновидящий пытается поставить под контроль. Каждый импульс внимания чаще всего захватывает только один пучок сенсорных сигналов внутреннего или внешнего происхождения. По мере того как импульс затухает, тональ генерирует серию интерпретаций и создает ментально-символьное обрамление (контекст), благодаря которому пучок получает право на существование в согласии с временно активизировавшейся частью описания мира.

Содержание так называемых «осознанных сновидений», характерных для первых месяцев (а иногда и лет) тренировки, сводится к выловленной из тумана сна перцептивной единице, за которой следует вспышка творческой фантазии, привлекающей, прежде всего, визуальный материал памяти. Все это мало отличается от обычного сновидения. Конечно, существенно возрастает интенсивность ощущения и яркость гал-люцинируемых образов, которые по ошибке могут отождествляться с подлинным проникновением в толтекское сновидение. При этом практик должен помнить, что его прогресс не равномерен. Я уже писал, что для сновидящего характерны чередования энергетических подъемов и спадов. В момент подъема, который нередко случается уже в первые недели занятий, точка сборки может неплохо зафиксировать позицию сновидения, но это не значит, что состояние достигнуто. Наступает спад, и практик возвращается к описанному сценарию – фиксация одного пучка и ворох галлюцинаций.

Собранный пучок всегда состоит из двух компонентов – внешнего воздействия и резонирующего с ним возбуждения энергетического тела. Это очевидно, поскольку никакая, даже самая мимолетная перцепция невозможна без участия телесной активности. Благодаря этому внимание сновидения само по себе создает все предпосылки для оформления тела сновидения, о чем было подробно написано в предыдущей части книги.

Стабилизация внимания сновидения начинается с последовательного удержания двух и более сенсорных пучков. Если вы тренируетесь по классической схеме, то первым фиксируемым пучком становится «взгляд на ладони». Это достижение вдохновляет сновидца, и ему может долгое время казаться, будто он переживает настоящее сновидение. Опыт развивается по следующему сценарию: во сне вспомнил, что надо посмотреть на ладони, поднял руки, бросил на них взгляд и отправился гулять среди фантастических декораций. Это и называется «побывать в сновидении». На самом же деле, «поймав» руки, начинающий сновидец не имеет достаточной энергии, чтобы собрать еще что-нибудь. Активность произвольной сборки после фиксации первого пучка длится ровно столько, сколько нужно для вспоминания себя и пробуждения готовности к восприятию пространства. Именно это «вспоминание» и эта «готовность» создают ложную уверенность, будто мы и дальше способны некоторое время упорядочение воспринимать нечто внешнее. Факт реальной сборки перцептивного пучка окружен ореолом ясности, внутри которого разворачивается якобы «осознанное» сновидение, являющееся по сути просто ярким и хорошо запомнившимся сном. Второй пучок только предстоит собрать, но до него наше внимание не успевает добраться.

Характерным симптомом первых этапов стабилизации является неоднократное восприятие одного и того же пучка внутри непрерывного сновидения. Если вы можете смотреть на свои руки, затем – на окружающее, а затем снова вернуться к рукам и т. д., значит, вам удалось собрать по крайней мере два сенсорных пучка.

С этой сборки начинается формирование перцептивного пространства. Неважно, сколько в нем реального, сколько воображаемого (тональ всегда стремится заполнить несобранные области самодельными иллюзиями), но это уже первый шаг к миру сновидения.

Здесь я буду называть миром сновидения все виды последовательных восприятий, полученных при помощи пробужденного и контролируемого внимания после «засыпания». Мне кажется, это терминологически верно. Ведь, как уже было сказано, перцепции, полученные во внимании сновидения, как и перцепции, полученные во втором внимании, содержат сигналы извне. Разница лишь в объеме и уровне энергетического участия субъекта в воспринимаемом поле.

^ Мир сновидения – это бесконечная вселенная, разные области которой отличаются друг от друга интенсивностью и качеством сборки. Он начинается с видения рук и собственной спальни, а заканчивается – в безднах «темного моря осознания». Можно сказать, что мир сновидения – это Бесконечность, представленная нашему ограниченному осознанию в процессе его последовательного усиления. Это нагуаль, или «большие эманации Орла».

То, что мир сновидения (нечто, как нам кажется, «субъективное и туманное»), описывается как проявление над-человеческой Объективности мироздания, может показаться странным.

Не смешно ли во сне искать Реальность? («Когда низший слышит о Дао, – давным-давно писал Лао-цзы, – он смеется над ним. Если бы он над ним не смеялся, оно не заслуживало бы имени Дао».) В сновидческой работе толтека можно найти великий парадокс, который лежит в самой основе мироописания. «Внутреннее» превращается во «внешнее», субъективное – в объективное.

И недаром Кастанеда называл энергетическое поле Вселенной не только нагуалем, но и «темным морем осознания». Ибо объективный Мир дан нам через непрерывно разворачивающееся осознание – внешнее проявляет себя через внутреннее.

Но почему сказано, что море «темное»? Эпитет мрачный и вызывающий неприятные ассоциации. Почему Кастанеда не последовал индоевропейской мистической традиции в своей интерпретации уроков дона Хуана? Ведическая концепция, лежащая в основе культурного языка европейской цивилизации, кажется массовому читателю ближе и «понятней», ее архетипическая символика «света» и «тьмы» как Добра и Зла, Рая и Ада (в самом широком смысле) настолько укоренилась в тонале нашей цивилизации, что даже не нуждается в специальном усилии переводчика. В образном языке, которым мы привыкли пользоваться, Сознание и Свет – почти синонимы. И наоборот, бессознательность – это Тьма. Из этих смысловых полей возникли древние ассоциации индо-ариев: Бессознательность-Неведение-Тьма-Страдание-Зло.

Я специально обращаю ваше внимание на то, о чем иными словами не раз говорил дон Хуан в книгах Кастанеды: мы живем в описании ми-ра, который существует как текст, написанный на конкретном языке с использованием конкретного письма, построенного на образах и идеях, порожденных ограниченным культурным пространством. Культурное пространство, сформировавшее язык описания мира, – это древнейший слой осмысления Реальности внутри данного этноса. Он не универсален. У американского индейца – наследника ольмеков, толтеков, майя, инков – один образный лексикон, у китайца или японца – другой, у европейца, впитавшего в себя культуру ариев, распространившуюся когда-то по большей части Евразии – от Индии до Средиземноморья, – третий.

Дон-хуановский нагуализм в трансляции Кастанеды «многоязычен». С одной стороны, он в полном согласии с собственной концепцией, призывающей выйти за границы всякого привычного «описания», – при-рожденный «полиглот», который сознательно держит дистанцию между направленным на безусловную Свободу мышлением и набором языко-вых инструментов, куда входит не только лексика, образы, понятия и категории, но также грамматика и синтаксис, от которых зависит логика, линейность или нелинейность суждений, и многое другое. Это его принцип, один из немаловажных путей освобождения от автоматического воспроизведения мыслительных стереотипов тоналя. С другой стороны, сам Кастанеда – транслятор и неизбежный со-автор того нагуализма, который мы получаем посредством его книг, – многоязычен и, в силу особенностей его биографии, имеет, так сказать, «межкультурный статус». Даже на собственной почве Латинская Америка неминуемо порождает транскультурные (индейско-испано-португальские) феномены; в еще большей степени это относится к перуанцу, эмигрировавшему в США, но при этом испытывающему мощное воздействие ментальной и образной системы месоамериканского шаманизма. Это идейное и символическое многоязычие Кастанеды, безусловно, помогло ему понять и принять над-национальный, над-этнический импульс Учения, его свободу и независимость от конкретной традиции, но в некоторых отношениях усложнило положение читателя. Ибо то, что понятно дону Хуану, не всегда понятно Кастанеде, а то, что понятно Кастанеде, не всегда понятно нам25.

Язык символов, на котором говорят дон Хуан и Кастанеда, то и дело пробивается сквозь старательные трансляции Карлоса, обращенные к европейскому миру читателя, и тогда мы испытываем недоумение. Если мы все еще мыслим стереотипно, то бессознательно искажаем символ (образ) в соответствии со словарем, которому нас обучила наша культурная традиция. Но если мы достаточно отрешены, дистанция между «языками» еще раз напоминает о специфическом усилии, которое необходимо приложить для того, чтобы верно понять кастанедовский пересказ идей, пришедших из «мира толтекских магов».

В языке нагуа (nahuatl) Непостижимое традиционно ассоциировалось с «ночью» и, следовательно, с «темнотой». Выражение «темная сила» в символическом описании месоамериканских индейцев не имеет никакого отношения ко Злу. Это всего лишь «неведомая сила», Неизвестное и, возможно, Непознаваемое. Это то, что является Тайной, «лежит в тени», за границами дневного, освещенного и потому опознанного мира. «Темное море» лежит в основе всего явленного, оно является началом нашего собственного осознания, недоступным для различающего восприятия. Оно не может быть разобрано аналитическим умом, «освещено» им посредством манипуляций интеллекта, использующего абстрактные слова, искусственно разрывающие Реальность на фрагменты. Ведь только фрагменты можно увидеть как что-то яркое и обманчиво ясное, потому что это фигуры, которые мы выделили из фона. Однако любые «фигуры» всегда бесконечно меньше Бытия, из которого они извлечены. Это очевидно как философу, так и практику, постигающему Реальность.

Подобную символику «темноты» мы находим в других не-арийских культурах – у китайцев, тибетцев и японцев. Об этом сказано, например, в известном афоризме дзэнского практика Тюнь-шан Лянь-ши: «Есть лишь одна вещь: наверху она поддерживает Небеса, внизу она объемлет Землю: она темна, как черный лак, и всегда активно действует».

^ Мир сновидения – это беспредельные поля, данные осознанию, но не освоенные им. И в этом отношении работа сновидящего не имеет конца. Оставаясь отдельным наблюдателем, мы в любом случае имеем дело с фрагментом, с некой частью, где собранная нами энергия трансформируется и перемещает пучок светимости – центр нашего осознания, но «море», омывающее нас, дающее возможность прикоснуться к своей неопределимой и ничем не ограниченной массе, переполненное потоками и течениями, повсюду доступное нам как пространство целенаправленного роста и изменения, – это море остается темным.

И все же прикосновение к темной, непостижимой Реальности порождает «свет» осознания – вынуждает собирать и «освещать» недоступные ранее области психики. В этом есть известная афористическая логика: мы отправляемся в странствие по темному океану и зажигаем мощный источник света, чтобы отыскать в этих неведомых пространствах свой уникальный путь.
^ «Проекция места» и второе внимание
Поскольку наш перцептивный аппарат сильно отличается от «прожектора» или иного источника света, направленного всегда на какую-то часть внешнего поля, «темное море осознания» – Реальность вовне – постоянно ускользает от нас, скрываясь в потоке самоотражений и созданных нами галлюцинаций. Чтобы воспринять миры второго внимания и войти с ними в энергетический контакт, сновидящему надо победить «толпу призраков». Разумеется, все они – наши собственные порождения, но питаются энергией бессознательного, привыкшей бесконтрольно буйствовать, выражая архетипические формы или другой вытесненный материал.

И это не только и не столько проблема контроля. Психоэнергетическое поле отдельного осознания, однажды выделившего себя из космической «Пустоты», изначально следует перцептивной и «физической» логике расчленения. Аналитический импульс стремится разделять внутренний мир на части всякий раз, когда в нем оформляется содержание, в чем-то не согласующееся с другим содержанием. Даже в случае исключительного самоконтроля мы автоматически исходим из одной точки, одного психического локуса, где решили «поместить» стержень собственной личности. Значит, функция контроля сводится к согласованию всех остальных, противоречивых в содержательном отношении, периферийных областей психики с контролирующим центром. При этом человек чаще всего пользуется самым «популярным» в его обычной жизни стереотипом «согласования» – подавлением.

В итоге мы получаем типичную и по сути деструктивную картину психического самоконтроля: идеальный контроль – это абсолютное подавление. Большинство адептов, декларирующий само-совершенствование, не осознают, что называют «само-совершенствованием» тот или иной тип само-подавления, вытеснения из себя частей психического поля, которые им «не нравятся» (по идеологическим, этическим, эстетическим либо иным причинам). Эти части, конечно, не исчезают, а просто удаляются туда, где их не потревожит «центральная власть».

Но и без угнетающего давления «контролера» психический мир дробится, поскольку в процессе жизни рождает разнообразные «идеи», каждая из которых заряжена собственным импульсом. Все эти импульсы не могут быть реализованы одновременно и сразу, а потому занимают какую-нибудь отдельную позицию, создавая этим собственную психоэнергетическую формацию. Где-нибудь в стороне эти формации потихоньку живут, эволюционируют, самореализуются в виде бессознательного воображения. Часто они накапливают собственный потенциал, аккумулируют энергию и готовы извергнуть ее в виде образов и чувств. Их наивысшей актуализацией является галлюцинирование. И внимание сновидения предоставляет самые благоприятные условия для подобных актуализаций.

Работа занятого сновидением нагуалиста, который, как всякий исследователь собственного сознания, знает о раздробленности психического мира человека, опирается на другой принцип. Здесь речь идет об усилении внимания, а не о контроле, выражающем себя в подавлении. Объекты (содержания), которые попадают в поле усиленного внимания, трансформируются не потому, что мы требуем от них подчинения. Крайне важно осознавать, что мы от них ничего не требуем. Мы только осознаём – наблюдаем, и при помощи перцептивных сил «пересобираем» их, разбираем посредством не-делания, затем собираем снова. Здесь нет ни оценщика, ни контролера, ни командира, которые постоянно запугивают обнаруженные части, прятавшиеся в бессознательном. Когда обнаруженные содержания, части нашей психики, начинают доверят спокойному «взгляду» внимания, их структуры разворачиваются и всту пают в процесс безупречного осознавания. В конечном итоге они меня ют свой смысл и эмоциональный заряд, что и есть «маленькая транс формация» конкретного участка психоэнергетического поля.

И, наконец, существуют вполне нейтральные перцептивные шабло ны – так сказать, «самоотражения» тоналя, которые функционирую автономно не потому, что избегают подавляющего контроля, а в силу автоматизированности той или иной серии процессов восприятия. Они мешают проникать в новые области перцепции только потому, что, как многие стереотипы, исполняют роль «ловушки» для внимания. Если практик осознает их природу и механизм, такие перцептивные шаблоны становятся ступенькой, от которой сновидец может оттолкнуться при сборке внешних сигналов – и этим принести определенную пользу.

Типичным перцептивным шаблоном, который необходимо осознать и правильно использовать, для сновидящего является «проекция места». О нем непременно надо сказать, ибо этот феномен, во-первых практически всегда предваряет переход сновидящего от внимания сно-видения ко второму вниманию, а во-вторых, создает весьма тонкую иллюзию – перцептивную картинку, убедительно имитирующую второе внимание, внушая тем самым практику, что он уже приступил к сборке внешних сигналов. Переживая «проекцию места», начинающий сновидец может расслабиться, потерять драгоценное время, так и не приложив должное усилие, чтобы попасть в режим второго внимания. Это распространенный случай – насколько я могу судить по известному мне опыту.

Что же такое «проекция места»?

Когда внимание сновидения усиливается и стабилизируется, сновидец время от времени воспринимает одно и то же «место». Это «место» (перцептивное поле) может расширяться, оно обогащается ясными деталями и подробностями, отражая тем самым возрастающую фиксацию воспринимающего аппарата (не за счет энергетического контакта с новыми полями, а благодаря специфической логике галлюцинирующей части тоналя).

Это весьма тонкий момент. Ведь пока у сновидца нет достаточного опыта второго внимания, он путает данное относительно стабильное пространство («проекцию места») с реальным миром энергетических фактов. Разрешить эту проблему помогает опыт активного действия в новом режиме восприятия, вовлекающий различные перцептивно-энергетические паттерны тела сновидения (которые были подробно описаны в предыдущей части книги). Этот целенаправленный опыт делания дает сновидцу невербализуемое знание тела. Однако это знание приходит далеко не сразу. И более всего практику мешает непроизвольное чувство стабильности и гармонии, характерное для «проекции места», иллюзия «достижения цели», которая вызывает успокоение и значительно снижает активность установки восприятия.

Существует ряд формальных признаков, которые помогают более-менее точно определить, с чем мы имеем дело – со стабилизацией и развитием галлюцинаторного поля либо с подлинной реальностью второго внимания. Чтобы охарактеризовать их, надо ответить на следующие вопросы:

(1) Что такое «проекция места»? Как она проявляет себя в опыте сно-видящего? Откуда она возникает?

(2) Чем «проекция места» отличается от мира второго внимания?

«Проекция места» – это совокупность гештальтов (узнаваемых схем), галлюцинируемых тоналем на основе материала памяти, ожидания и воображения. Когда дон Хуан предлагал Карлосу непосредственно перед сновидением вообразить «место силы», аудиторию в его университете, куст дурмана, который тот лично посадил и этим сделал его собственным «растением силы», он предлагал ему простейшую инструкцию по созданию «проекции места».

Если сновидец не производит подобных операций сознательно, «проекция места» возникает стихийно – как результат автоматических ожиданий и ассоциаций.

В абсолютном большинстве случаев сновидения первое, что собирает восприятие, – это проекция места. Сама проекция может быть стандартной или экзотичной, впечатляющей или скучной. Все зависит от темперамента, эмоциональности и настроения практика. Если вы много размышляете о мире неорганических существ, тональ приложит все силы галлюцинирующего аппарата, и вы увидите свою бессознательную фантазию на тему, каким должен быть мир неорганических существ. Подобные видения будоражат сознание сновидца, они являются любопытными продуктами сновидческого творчества, но, на мой взгляд, создают препятствия для реальной психоэнергетической работы.

Я считаю более продуктивной «проекцией места» картинку, соответствующую обстановке, окружающей нас перед засыпанием. И вот почему. Если практик в сновидении созерцает место, где он «на самом деле» заснул, существует высокая вероятность, что среди галлюцинируемых образов есть и отражение внешнего энергетического поля. Даже в том случае, когда перцепция полностью построена из материала памяти, мы не дезориентированы и можем правильно приложить усилие внимания, чтобы внешние сигналы проникли сквозь визуализацию.

Я говорю прежде всего о сновидце, находящемся на первых этапах практики. Когда его энергетический статус достигает критического порога, за которым пространство превращается в условность, уже не имеет значения, какое именно место сновидящий выбрал для проекции. Если же он еще не достиг этого уровня, то довольно обычным является разочаровывающий опыт примерно такого содержания: практик погружается во внимание сновидения и воспринимает удаленное или не существующее в первом внимании место. Он блуждает в нем, пытаясь поддерживать контроль восприятия, стабильность и последовательность образов, вроде бы перемещается и действует, и вдруг, в момент «прояснения», находит себя зависшим в собственной спальне. Оказывается, тело сновидения и не думало никуда перемещаться.

Разочарование, однако, заключается не столько в этом, сколько в том факте, что большая часть перцептивной энергии уже израсходована. Как правило, сновидец успевает только оглядеться, понять, что он находится не там, где думал, после чего выходит из состояния – либо погружается в забвение глубокого сна, либо пробуждается в первом внимании.

Таким образом, мы узнаём, что «проекция места» отличается от мира второго внимания тем, что здесь абсолютно доминирует галлюцинирующий тональ. При высокой алертности осознания мы способны уловить лишь проблески внешней Реальности, фрагменты перцептивного поля, собранного из внешних, а не внутренних эманации. Обычно они смешиваются с галлюцинируемым, после чего интегрируются в поток галлюцинаций, в результате чего возникают причудливые конструкции, либо игнорируются тоналем как не имеющие самостоятельного значения и противоречащие сотворенному перцептивному шаблону.

Мир второго внимания ведет себя иначе. Во-первых, здесь изначально нет стабилизирующего каркаса из галлюцинируемых образов, а потому практику приходится преодолевать естественную для Реальности текучесть. Мы испытываем замешательство, во время которого тональ перебирает множество интерпретационных моделей, пытаясь найти в своем опыте что-то, хотя бы отдаленно напоминающее осознаваемые пучки эманаций. Разумеется, адаптационные возможности тоналя огромны, так что замешательство длится недолго, и все же сопротивление новых полей нельзя не заметить.

Второе отличие реального восприятия от «проекции места» – характерная динамика расширения перцептивного поля. «Проекция» дана сразу, и все ее метаморфозы сводятся к уточнениям, детализации, превращениям воспринимаемого в узком диапазоне психологических ассоциаций. Допустим, цветок на столе может стать кактусом или сухой веткой, стакан воды превратиться в чашку кофе или чая, картина на стене станет фотографией и т. п. Точно так же вы можете «увидеть» сначала комнату, в которой спите сегодня, а потом – квартиру, где жили несколько лет назад. Это не значит, что за изменением проекции нет вообще ничего реального, но совершенно очевидно, что галлюцинирование определяет основное содержание перцептивного поля.

Второе внимание, собирающее внешние пучки, вызывая чувство энергетичности и характерного сопротивления, вынуждает тональ перейти к более свободной системе интерпретаций. Ассоциативная логика отступает на второй план (хотя вряд ли полностью перестает участвовать в восприятии), и мир часто становится непредсказуемым. Энергетические потоки, определяющие сборку сигналов, часто транслируются необычной освещенностью пространств и объектов, возрастает уровень сенсорного «шума» – сигналов, которые не распознаются либо распознаются весьма приблизительно. На фоне всего перечисленного сновидец сталкивается с необычным объемом телесных (кинестетических и проприоцептивных) ощущений. Их характеристики и динамика соответствуют тем перцептивным феноменам, что описаны в главе о паттернах тела сновидения. Использование паттернов и движений тела сильно влияет на перцепцию, чего не бывает, если мы находимся в «проекции места».



^ Рис. 3. Зоны внимания в мире сновидений

1 – «Проекция места».

2 – Первый мир второго внимания.

Серое поле – Области перцептивной неопределенности, энергетического перехода. «Архетипическая спутанность».

СТАБИЛЬНАЯ ЗОНА – область альтернативной сборки.

3 – Интегрируемые области. «Удаленные миры».
^ От «проекции места» к мирам второго внимания
Мир сновидения является результатом взаимодействия двух сил – внешних энергетических полей (больших эманаций) и перцептивной энергии наблюдателя. Каждая из этих сил следует своим законам.

Пока энергетическое тело практика поддерживает человеческую форму, большие эманации предоставляют осознанию хоть и большое, но все же не бесконечное число вариантов сборки сенсорных пучков.

В силу психоэнергетической предрасположенности мы имеем дело не с аморфным квантовым полем (как можно было бы предположить), а с определенным распределением вероятностей. Иными словами, внешняя энергия создает тенденции к некоторым формам психической презентации. В одних позициях точки сборки сновидец склонен созерцать бесконечные равнины или иные плоскости (поверхность моря, пустыню и т. п.), в других – горы, холмы или башни. В некоторых позициях доминирует статичность, в других – движение. Одни области безжизненны, другие переполнены деятельными формами, «существами».

Все это – предпочитаемые нашим тоналем презентации воспринимаемых энергетических импульсов. Благодаря тому, что все люди имеют некоторые общие черты психоэнергетической конституции, Большой Мир не превращается в сенсорный хаос и не порождает абсолютную произвольность интерпретаций. Это создает предпосылки для возможного перцептивного соглашения и оформления разделяемой реальности даже там, где мы прежде ничего не воспринимали.

С другой стороны, сильное влияние на структуру мира сновидения оказывают особенности функционирования нашего внимания. Как уже было сказано, интенсивность внимания имеет пульсирующий характер. Когда сновидящий собирает внешние сигналы в прежде недоступном перцептивно-энергетическом поле, пульсация его внимания проецируется на конструируемое тоналем пространство. На схеме я графически представил результат такой проекции. (См. рис. 3.) Мир сновидения напоминает слоёный пирог. Каждый «слой» – это слияние импульса внимания и внешнего поля больших эманаций. Рассмотрим полученную карту подробнее.

Прежде всего, об «объеме» мира сновидения. Объем целиком зависит от того, насколько развито внимание сновидения у практикующего. Если вы не способны поддерживать второе внимание достаточно долго, ваш опыт слишком фрагментарен, чтобы узнать в схеме структуру своих сновидческих восприятий. На первых этапах практик сталкивается с бессвязной чередой погружений различной длительности и интенсивности. То сновидящий созерцает собственную спальню («проекция места»), то посещает незнакомые города или видит причудливые ландшафты. Иногда ему кажется, что он побывал на другой планете, в параллельной вселенной, либо в местах, не поддающихся никакому человеческому описанию. Когда сновидение относительно стабилизируется, он обнаруживает, что между мирами существуют проходы, что они проникают друг в друга, путаются и смешиваются. Уловить какой-то порядок в потоке феноменов не представляется возможным. Это период растерянности, который длится довольно долго, но все-таки заканчивается – в тот момент, когда сновидец находит новый тип порядка, базирующийся не на тональном описании, а на закономерностях взаимодействия тоналя и нагуаля.

И вот что выходит.

Первичная активизация восприятия во внимании сновидения приводит нас в «проекцию места».

Как было сказано выше, «проекция места» дает возможность стабилизировать восприятие с минимальными затратами перцептивной энергии. Если «проекция» отражает то место, где вы на самом деле спите, она, как правило, содержит хотя бы один сенсорный сигнал, который связан с внешним энергетическим фактом. Вот почему практичнее настраивать намерение на восприятие ближайшего к спящему физическому телу локуса (спальня, соседняя комната и т. д.). Тогда тело сновидения получает возможность сразу же сфокусировать перцептивные силы на вычленении внешних сигналов, оставив в покое воображаемые «декорации». Как только практику удается собрать хоть один энергетический пучок (комплекс внешних сенсорных сигналов), его восприятие перестраивается на первый мир второго внимания.

Это важно для развития сновидящего по нескольким причинам. Во-первых, первый мир воспроизводит многие существенные черты перцептивного поля первого внимания, что позволяет эффективно тренировать функции тела сновидения и этим «уплотнять» его. Во-вторых, данное перцептивное поле второго внимания и мир яви энергетически пересекаются. Действия сновидящего в этом пространстве могут вызывать эффекты наяву. Иногда эти эффекты настолько очевидны и однозначны, что убедительно подтверждают реальность «сновидческой магии». Этим пересечением перцептивно-энергетических полей пользуются экспериментаторы, изучающие так называемый «внетелесный опыт», – пытаются влиять на других людей, на живые и неживые объекты, получать информацию и т. д.

Надо лишь помнить о том, что разница между первым вниманием и первым миром второго внимания все-таки существует. Она касается как конкретных форм собираемых структур, так и характера распределения энергии, понимаемого нашим тоналем как пространственно-временной континуум. Далеко не всегда сновидящий «маг» находит точное соответствие между внетелесным опытом и опытом бодрствования. И прежде всего это касается информации. Обнаружив соответствие (объект, место, человека), гораздо проще осуществить энергетическое воздействие, чем получить или передать информацию. С этим затруднением сталкиваются все экспериментаторы, что у многих вызывает вполне объяснимый скептицизм. Почему так трудно, «покинув тело», правильно прочитать текст или ряд цифр и этим доказать реальность своего опыта в лабораторных условиях? Если знать о специфике первого мира второго внимания, проблема становится понятной.

Во-первых, условная информация, созданная тоналем, – это не энергия, а интерпретация. Интерпретация условных знаков – одно из высших проявлений собранности первого внимания. Она возможна при максимальной согласованности внешних сигналов и используемого описания. Если говорить о первом мире второго внимания, то там максимальной согласованности почти никогда не бывает. Либо внешние поля, порождающие сенсорику, смещены, либо способности описания недостаточно активизированы. (Переработка условной информации – настолько сложная вещь, что даже наяву мы не всегда справляемся с этой задачей. Стоит воспринимателю оказаться в необычных условиях или впасть в рассеянность, и его способность к узнаванию условных знаков резко падает – он может неправильно прочитать слово или вообще не заметить надпись и т. д.) Во-вторых, сам сигнал, который исследователь желает расшифровать, может отсутствовать. Помимо того, что сигнал не может быть собран из-за недостающих полей, он может быть смещен во времени и быть по отношению к воспринимателю еще не начавшимся или уже закончившимся событием.

Силовые воздействия, требующие минимальных операций с семантикой сигналов, осуществляются гораздо проще. Достаточно найти объект приложения сил. Чаще всего экспериментаторы сообщают именно о таком типе обнадеживающего опыта.

Итак, первый мир второго внимания – это «область магии». Этот мир так же бесконечен, как и тот, что дан человеку наяву. Здесь можно странствовать десятилетиями, наслаждаться полетами и телепортация-ми тела сновидения, находить экзотические места и еще более экзотических обитателей, встречаться с другими сновидящими. Но если мы хотим двинуться дальше, стабильность перцептивно-энергетического взаимодействия с внешним полем нарушается. Сновидец попадает в зону «перцептивной неопределенности».

Как это происходит? Осознание начинает свидетельствовать несовместимые ряды впечатлений. Неожиданно открываются «области пустоты», разные сцены наползают друг на друга, воспринимаемое (и до этого «странное») либо перестает качественно собираться, вырождаясь в плоскость, фрагменты и т. п., либо становится принципиально неузнаваемым. Это кризис сновидческого внимания. Довольно долго он является непреодолимым барьером. Практик не имеет энергии, необходимой для перехода в следующий мир. Истощение приводит к тому, что сновидение прерывается.

По мере усиления осознания мы начинаем немного дольше задерживаться в этом неопределенном состоянии. Хотя это обстоятельство обнадеживает, оно может сопровождаться неприятными и драматическими переживаниями. Состояние несогласованного энергообмена приводит тело в панику. Привычные схемы самоощущения (нормальное напряжение центра пупа, солнечного сплетения и горлового центра) сначала становятся чрезмерно интенсивными и даже болезненными, потом искажаются, и сновидящий чувствует, как его словно «выворачивает и выкручивает» неведомая сила. Возрождаются страхи, всплывают содержания бессознательного, и практик входит в фазу, которую я назвал «архетипической спутанностью».

Тональ привлекает череду глубинных архетипов, транслируя опыт перцептивно-энергетической перестройки. Это состояние частично совпадает с тем, что описывают люди, прошедшие через ЛСД-терапию. Видения богов и демонов, космических пространств и засасывающих туннелей, растворения и, наоборот, угнетающий изолированности. Здесь являются сияющие «учителя» и жуткие «хранители порога» (о которых еще будет сказано ниже). Все это именно «спутано», поскольку ни один из архетипов не может собрать нестабильные сигналы. Тональ спешно перебирает самые невероятные комбинации, а энергетическое тело в это время так же спешно ищет новую форму согласованного энергообмена с внешним полем. И все эти усилия опять-таки завершаются пробуждением.

Сновидец, таким образом, проходит серьезное испытание. Если он недостаточно безупречен, если от перепросмотра укрылись деструктивные содержания, все это выходит на поверхность и атакует его. Некоторые практики не выдерживают психоэнергетической бури и бросают дальнейшие занятия. Эти сновидящие бывают настолько испуганы, что больше никогда не возвращаются к своим экспериментам. От таких, как они, можно услышать много страшного про «черную магию» Карлоса Кастанеды.

Если же ваш тональ достаточно чист и вы безупречны не только на словах, то наступает момент, когда внимание выбирается из зоны архе-типической спутанности. С удивлением и облегчением вы обнаруживаете, что все это время боролись с призраками. Оказалось, что пропасть, которую вы так долго преодолевали, была шириной всего в один шаг. Но в итоге ваш мир сновидения многократно расширился и перед вами лежит стабильная зона – область параллельных миров второго внимания.

Сколько здесь перцептивных полей, которые можно считать «мирами», я не знаю. Но каждый из них по-своему впечатляет. Мне по-прежнему кажется, что ближе всего находится «черный мир», исполняющий роль своеобразной «прихожей» ко многим иным областям альтернативной сборки. Перцептивная однородность этого пространства служит неким фоном, из которого внимание вычленяет все остальное – миры неорганических существ, «параллельную Землю» и многое другое.

Так или иначе, все, что мы находим в стабильной зоне, содержит явный элемент не-человеческой организации. Тональ, истощенный борьбой с архетипами, частично смиряется с Неведомым и «отпускает» восприятие. Это не значит, что архетипы больше не участвуют в строительстве перцепции, но их эмоциональное содержание, безусловно, нейтрализовано. Возможно, именно этим объясняется ощущение не-человеческого в новом режиме восприятия.

Исчезновение эмоционального импульса масштабным образом очищает перцептивное поле от искажений и способствует формированию стабильных энергообменных процессов со средами, которые никогда ранее не осознавались человеком. Есть только одно негативное следствие – замедление скорости движения внимания.

Я не имею в виду реактивность или перемещения тела сновидения в новых полях. Речь о другом – каждый сенсорный пучок становится объектом неторопливого изучения, что сопровождается необычным переживанием чувственной или информационной перенасыщенности. Пока трудно сказать, в чем главная причина этого торможения. Возможно, сознание действительно переходит на новый уровень перцептивного синтеза и поэтому содержание собранных объектов настолько насыщенно, что требуется длительный период адаптации внимания.

Может, это связано с изменением мотивации или отношения ко Времени.

Как бы то ни было, в стабильной зоне сновидец может сильно задержаться. Объект, существо, ландшафт – все содержит в себе затягивающую перспективу для созерцания. Параллельно тело сновидения обретает новое качество. Если в первом мире второго внимания оно наращивает одну лишь плотность, то здесь к плотности добавляется характерная «вязкая» текучесть. Пусть вас не смущают эти кинестетические метафоры – мы вынуждены к ним обращаться из-за естественных ограничений описательного языка. Во всяком случае тело сновидения чувствует, что перестраивается в соответствии с той формой активности, которую предпринимает. Оно может вытягиваться, расплющиваться, концентрироваться и сжиматься. Видимо, где-то здесь находятся ресурсы для оборотничества и всевозможных превращений.

Если сновидящий преодолевает заторможенность стабильной зоны, он вновь сталкивается с архетипической спутанностью. На этот раз область энергетического перехода ощущается намного спокойнее. Панический страх, имевший место в прошлом, почти не проявляет себя. Отсутствие согласованной сборки проявляет себя через чувство очень сильного физического давления на всю поверхность тела. Поскольку давление часто сопровождается туманным желтовато-серым светом, не имеющим определенного источника, можно предположить, что эта область и есть описанная Кастанедой «стена тумана». Преодолеть ее сложно, так что мой опыт здесь ограничен. Обрывочные впечатления намекают, что там лежат некие «удаленные миры», очень плотные и энерге-тичные. Они как бы «переплавляют», интегрируют крупные структуры и формации, объединяют пространства в полосы все возрастающей интенсивности.

Заманчиво предположить, что осознание, постигая «удаленные миры», приближается к третьему вниманию. Но наверняка это неизвестно никому, кроме тех, кто там побывал.

Так выглядит мир сновидения согласно моему опыту и моему способу интерпретации. Каждое проникновение туда изменяет. Чем дальше вы входите в перцептивно-энергетические поля, тем сильнее меняетесь. Чувствительность в первом внимании после странствий в иных мирах приобретает новые черты, трансформируя оценки, отношения, эмоции и масштаб осознания.

Повседневный мир, оставаясь прежним, все же становится иным, словно увиденным при свете этих безмолвных пространств. Это непередаваемое ощущение, которое, возможно, и есть приближение к Трансформации, все чаще погружает нас в сновидение наяву, где второе внимание прокладывает себе тропинку в наше обыденное восприятие. И явь становится сном, а сон – явью.
^ Психонавтика vs. астронавтика
Как было уже неоднократно сказано, жизнь осознания есть результат напряжения, возникающего между субъектом и Объектом. Несмотря на увещевания проповедников «духовного просветления», мы чувствуем, что именно огорчительная отделенность осознания является изначальным условием многообразия процессов, составляющих содержание Жизни во всех ее проявлениях. Ориентальные доктрины полагают, что этот жизненный импульс – результат Неведения. И, если рассуждать философски, они совершенно правы.

Человек неотделим от Бытия, от Абсолюта. Он его часть и наделен всеми характеристиками Целого. Только забвение этого факта, создание иллюзорного барьера между нами и Реальностью вынуждает страдать и действовать, заблуждаться и познавать, разрушать природу и строить собственную среду. Тогда высшим просветлением для нас является уничтожение барьера и возвращение в неразличимость предустановленной («божественной») гармонии.

Однако есть ряд обстоятельств, которые делают философскую истину на практике абсолютно неприемлемой. Прежде всего, «иллюзорный» барьер между Человеком и Абсолютом не так уж иллюзорен. Изначально он сотворен описанием (тоналем), но, поскольку человеческое внимание – явление вполне физическое, барьер превратился в психоэнергетическую формацию (поле), удерживающую сознание в положении самостоятельного бытия. Если трезво взглянуть на окружающее нас мироздание, можно догадаться, что, как ни странно, психоэнергетический барьер – не только ограничение, вызывающее страдание, но и уникальный дар. Он делает нас людьми, он порождает упорядоченное осознание, противостоящее бесконечным потокам «темного моря» безличной вселенной. Разрушив барьер, мы исчезаем. Экстаз неописуемого просветления – вовсе не обретение Сверхбытия, а всего лишь последний рубеж опыта, вдохновляющий миг, предваряющий наше исчезновение. Поэтому мы вынуждены смириться со своей отделенностью от Абсолюта.

И это не безнадежность и не повод для пораженческих настроений. Только метафизический взгляд, пытающийся превратить мир в совокупность неподвижных абстракций, находит здесь мрачный фатализм и отсутствие перспективы. Нагуализм как антропологическая концепция, наполненная глубоко диалектическим содержанием, преодолевает надуманный парадокс и показывает, что человек способен бесконечно раздвигать границы, сохраняя свои уникальные качества. Ибо в реальном процессе мироздания психоэнергетический барьер, отделяющий человека от Абсолютного Бытия, перестает быть барьером – он становится волной. И сущность этой волны – экспансия нашего трансформирующегося сознания.

Мы уже привыкли, что слово «экспансия» означает что-то нехорошее и, в любом случае, противоположное «духовности». Собственно говоря, это реакция на удручающие плоды технократического развития. Человеческая экспансия в земной биосфере ведет к уничтожению экологических систем, воплощающих в себе высшее равновесие Жизни и поддержание ее; социально-экономическая экспансия унифицирует общественную среду, уничтожая самобытные формы и естественное разнообразие; идеологическая и культурная экспансия закрывает все альтернативные линии самореализации человека в сфере интеллектуального и эстетического развития. Словом, негативные стороны экспансии демонстрируют себя повсюду.

Отсюда – желание вернуться в «менее глобальный» мир. Помимо политической, социальной и экономической реакции, которую мы наблюдаем в самых разных формах (многополярный мир, антиглобализм, изоляционизм и т. д.), существует реакция культурная, религиозная и в широком смысле «духовная». Она выражает себя через реставрацию древних учений и верований, отражающих «малые миры» этносов, народов и племен, сегодня не существующих, радикально преображенных ходом Времени, но активно идеализируемых человеческой памятью. Можно сказать, что значительная часть возрождаемой ныне «духовности» является на самом деле воскрешением памяти о далеком прошлом. Неудивительно, что в среде духовных искателей слово «экспансия» приобрело исключительно негативный смысл.

Современный «толтек», распространяющий упорядоченное осознание на иные миры – перцептивно-энергетические области, традиционно вдохновляющие «археологическую» духовность предков, – как бы продолжает общечеловеческую экспансию. В глазах певцов «подлинной духовности» – занятие предосудительное.

Следует признать, что метафизические идеалы религиозных проповедников оторваны от реальности. Они не предлагают человечеству реальных путей, не разрешают проблемы, а «снимают» их. Все их призывы, если отвлечься от богословских спекуляций, метафизических догм, в переводе на операциональный язык сводятся к двум позициям: 1) признать вышеупомянутый барьер «священным», т. е. установленным Высшим Бытием, и ждать Милости, нечеловеческой Воли, которая позволит непостижимым способом пройти в царство Абсолюта; 2) разрушить барьер собственными силами, растворить отдельность и самому стать Абсолютом. Либо пассивное упование, либо «подвиг» исчезновения. Вот как это выглядит, если развеять туман, сотканный из красивых слов и избавиться от самообмана.

Человечество выбирает путь экспансии не потому, что оно безнадежно испорчено «первородным грехом» или экзистенциальным неведением. Просто другие пути отрицают природу нашего сознания. И смысл человеческого развития заключен в поиске нового качества экспансии. Мы последовательно переходим от самых грубых, примитивных форм, сопряженных с насилием и разрушением (проекция нашей биологии), к тонкой форме, максимально отражающей человеческую сущность.

На этом фоне непреодолимое влечение к освоению иных миров нашло выход в перспективе астронавтики. Можно усмотреть здесь «технологическую метафору» для бесконечного познания Реальности. Она увлекает и обнадеживает, обещает новое знание – как практическое, так и теоретическое, новую энергию и безграничное поле для ее применения.

И в этом свете «психонавтика» многим кажется областью мало перспективной. Она как бы направляет продуктивное усилие сознания внутрь – в сферу бесконечной субъективности, грез и фантазий, туда, где возможны пусть важные, но только психологические открытия, не имеющие отношения к Большому Миру. Мы даже готовы признать, что пространства иных режимов восприятия исключительно важны для будущего человека, но вряд ли верим, что они могут быть главным источником опыта и знания. Колонизация Марса – куда более достойное дело для современной цивилизации, чем освоение второго внимания.

Этот предрассудок естественным образом вырос из искаженных идей нашего тоналя, внушившего себе, что внимание и восприятие только отражают мир, ничего сами по себе не создавая. Мы почему-то не верим, что мир сновидения, пространство второго внимания – область реального бытия, в которой точно так же проявлены планеты звезды и галактики, которая точно так же транспортирует энергию и тела. Кроме того, мир сновидения имеет бесценное преимущество – здесь человек может произвольно выбирать законы существования.

Первое внимание держит человека в плену грандиозного шаблона психических репрезентаций. Если мы хотим побывать в какой-то точке предъявленного нашему осознанию пространства, надо следовать закону описания и найти для этого адекватную технологию. Операции с объектами требуют привлечения энергии, которую мы также собираем извне при помощи хитроумных технологических костылей. Это не пря-мой и крайне трудный путь.

Если энергетическая теория нагуализма верна, то мы совсем не нуждаемся во всех этих ухищрениях. Само внимание «переделывает» реальность так, как мы захотим. Препятствие (будь то «физический» закон или какое-то частное ограничение) преодолевается разборкой перцептивно-энергетических полей и последующей сборкой новой конфигурации, в которой препятствие оказывается преодолено. Так, например, маги осуществляют телепортацию и «побеждают» расстояние.

С точки зрения этой концепции, психонавтика – вовсе не блуждание в лабиринтах собственной психики. Это использование энергетического потенциала внимания и восприятия в целях объективного познания Реальности – как внутренней, так и внешней. (При этом надо помнить, что в этой позиции термины «внешний» и «внутренний» теряют смысл, и я использую их только для того, чтобы совместить репрезентации первого и второго внимания в вашем восприятии.)

Иначе говоря, мир сновидения так же объективен, как и вселенная, воспринимаемая человеком в режиме первого внимания. Разница между ними – в способах трансляции сигнала и психической репрезентации его. Это утверждение может показаться слишком смелым и откровенно «мистичным». Можно подумать, что экстравагантные представления такого рода возникают исключительно у сновидящих, радикально перестроивших свое отношение к опыту, запутавшихся в ярких галлюцинациях. Скептики склонны видеть здесь даже психопатологию, возникшую в результате самовнушенного размывания границ между объективным и субъективным, иллюзорным и реальным.

И все же, как ни странно, «безумная» идея древних толтеков имеет основания в современной физике. Остановимся на этом моменте подробнее.

В 1982 г. группа исследователей под руководством Алена Аспекта экспериментально подтвердила то, что предсказывала квантовая теория, – существование нелокальных связей между элементарными частицами26. Эта связь не зависит от пространства, разделяющего частицы, и всегда осуществляется мгновенно. Группа Аспекта обнаружила, что в определенных условиях электроны способны мгновенно «сообщаться» друг с другом на любом расстоянии.

Значение этого открытия трудно переоценить. Математические выводы, так долго вызывавшие сомнение и даже негодование у сторонников классической парадигмы, нашли подтверждение в эмпирическом опыте.

Казалось бы, какое отношение все это имеет к реальности мира сновидения? Самое непосредственное. Поскольку опыты Аспекта легли в основу голографической модели мироздания. Эта модель, разработанная великим физиком XX века Дэвидом Бомом, является наиболее радикальной и в то же время последовательной интерпретацией новых экспериментальных данных.

Когда физики говорят о Реальности как о голограмме – это метафора. Но, надо признать, метафора весьма удачная и влекущая за собой поразительные выводы. Как известно, голографическое изображение (интерференционная картина объекта в поле когерентного излучения) не просто трехмерно, оно содержит исчерпывающую информацию об объекте в каждом отдельном фрагменте голограммы. Пластину с голо-графическим изображением можно разбить на любое количество частей, пленку – разрезать на кусочки, и, тем не менее, каждый осколок, обрезок изображения будет содержать картину целиком. Этот любопытный факт сегодня известен даже школьнику – каждый участок голограммы содержит исчерпывающую информацию об объекте во всей его целостности.

В этом принципе («часть содержит целое») заключен смысл голографической метафоры. В научно-популярных текстах часто пишут что-то вроде «вселенная – это голограмма» и «плотной реальности не существует». Высказывания впечатляющие, но не вполне корректные.

Потому что дело в другом. Мир не является голограммой, он лишь проявляет себя подобным образом. Физический смысл «голографической парадигмы» заключается в том, что нелокальные связи между микро – и макрообъектами во вселенной осуществляются не с помощью таинственного «агента» (излучения, потока частиц и т. п.), а потому, что объекты нераздельны. Квантовое поле мироздания, которое раньше было удобно понимать как математическую модель, эта знаменитая сплетенность, «запутанность» всего во всем есть объективно существующее Бытие – подлинное Единство реальности. Многообразие явлений, процессов и объектов – проекции единственного Поля, которое является фундаментальной сущностью явленного нам мира. Психоэнергетика нашего внимания разделяет поле на части, превращает иллюзию отдельности в энергетический факт, но не способно устранить сущность. Будучи воспринимателями, мы просто вытесняем единство из перцептивного поля, и этим делаем его нереальным – но только по отношению к нам. Напрашивается аналогия с Майей, Космической Иллюзией отдельности, но тут важно понимать принципиальное положение, к которому приводит нас теория нагуализма, – «иллюзия» обретает реальность и определяет реальную энергетическую структуру нашего тела и нашего осознания посредством произвольного внимания, активно собирающего мир человеческой судьбы.

Чтобы избавиться от Иллюзии, недостаточно простого «пробуждения», как провозглашают многие мистические школы. Надо разобрать и пере-собрать мир энергетическим усилием организованного внимания.

Итак, по мнению Д. Бома, мы видим частицы раздельными потому, что мы воспринимаем только некий срез Реальности. Частицы, объекты, явления – не дискретные образования, а проекции глубинного единства. Из этого логическим образом следует, что каждая представленная нам перцептивно-энергетическая «отдельность» бесконечно связана с всеми иными «отдельностями». Элементарные частицы, образующие биологическое пространство, нейронные сети нашего мозга сплетены с элементарными частицами других организмов, планет, звезд и галактик. На уровне квантовой Реальности мы проникаем во все сущее, а сущее проникает в нас. Это глубинное взаимопроникновение и взаимодействие устраняет придуманное человеческим тоналем различие между астронавтикой и психонавтикой. За некоторым критическим порогом осознания странствие «внутри» становится странствием «вовне». Пространственные и временные координаты – тот контекст, в который мы поместили свое осознание, – всего лишь условность, которая превратилась в реальность нашим перцептивным, психоэнергетическим усилием.

Наиболее известным приложением голографической модели мира к работе мозга и психики является теория Карла Прибрама. Работы ученого известны, так что я не буду их пересказывать27. В нашем случае важно лишь заметить, что сознание, погруженное в энергетический океан квантовой Реальности, изоморфно ему – то есть может также рассматриваться как голографическая структура. Чувствительность нашего энергетического тела универсальна, и принципиальных преград для перцепции не существует. Все сущее потенциально доступно нашему осознанию как для восприятия, так и для энергетического взаимодействия.

Чтобы реализовать эту грандиозную потенциальность, мы нуждаемся в новой системе трансляции. Такой системой может стать режим восприятия и усиление осознания. Проблески обычно скрытых от нас когнитивных и энергетических способностей можно наблюдать в феноменах экстрасенсорного восприятия и иной парапсихологической активности. По причине высокой ригидности психоэнергетической конституции человека, биосоциальной обусловленности его перцептивного мира эти достижения фрагментарны и непредсказуемы. Альтернативный режим восприятия и интерпретации сигналов крайне редко вовлекает в эффективное взаимодействие с внешними полями всю нашу природу целиком. Только мир сновидения может предоставить человеку шанс радикально перестроить его целостность.

Таким образом, сновидение, ведущее в миры второго внимания, есть обретение измененных позиций согласованных перцептивно-энергетических резонансов с недоступными областями единого поля вселенной. Описательная модель нагуализма, согласно которой сместившаяся точка сборки собирает большие эманации Мира и перетягивает в новую позицию не только осознание, но и все тело воспринимателя, больше не кажется совершенно невероятной.

Действительно, то и дело исследователи фиксируют более чем странные явления информационных и силовых взаимодействий человека и внешней среды. Классическая парадигма не объясняет их и, судя по всему, не способна даже в перспективе предложить какое-либо адекватное описание.

С одной стороны, измененные состояния сознания время от времени предоставляют человеку информацию, которая по классическим представлениям никак не может быть воспринята. Это стало особенно очевидным, когда экспериментаторы приступили к регулярным исследованиям психоактивных триптаминов, ЛСД и некоторых других психоделиков. Об этом свидетельствуют многие ученые, но более других нам известен Ст. Гроф, собравший богатый фактический материал во время сеансов ЛСД-терапии. Его пациенты точно описывали объекты и явления, не знакомые им в обычном опыте, – биологические виды, с которыми они отождествлялись, строение кристаллов, молекул и прочих «материальных» структур; переживая воплощения в иных временах, сообщали известные лишь специалистам подробности жизни древних народов (детали быта, одежда, обряды), имели видения, включавшие в себя сцены из индийских, китайских и иных мифов, которых они знать не могли. Результаты Грофа неоднократно подтверждали другие ученые, работавшие с психоделическим опытом. Позже оказалось, что многие из описанных явлений могут возникать и без участия психоактивных агентов – в результате дыхательных упражнений и специальных психотехник.

С другой стороны, есть немало свидетельств об энергетических эффектах необъяснимой природы, которые также очень часто связаны с измененными режимами восприятия. Это психокинетические феномены, разнообразные силовые влияния на живые и неживые структуры, стигматы и другие следы на теле в результате контактов с реальностью, которую традиционно считают воображаемой, «иллюзорной». В отдельном ряду стоят необъяснимые исцеления и столь же необъяснимые заболевания, вызванные тем или иным изменением психики.

Все эти многочисленные, хоть и нерегулярные наблюдения с разных сторон демонстрируют явно не-классическую связь сознания и объективной реальности.

Таким образом, у нас все больше оснований считать, что физика сознания не менее могущественна, чем физика привычного мира восприятия, который мы автоматически полагаем «внешней реальностью». Осваивая сновидение, мы вторгаемся в поле объективного Бытия, и странствия «психонавта» с этой точки зрения являются таким же освоением мирового пространства Реальности, что и межпланетные путешествия, столь возбуждающие воображение человека технологической эры.
^ Миры второго внимания и безупречность
Кроме того, путь непосредственной экспансии осознания («психонавтики») имеет неоспоримое и принципиальное преимущество. В отличие от технологического развития, этот путь предполагает целостность.

Здесь всякое внешнее достижение есть одновременно достижение внутреннее, что гарантирует гармонию личностного развития, которая для технологической эволюции человека является необязательной.

Что я имею в виду? Когда Карлос Кастанеда спросил у Нагваля, где находятся миры второго внимания, дон Хуан ответил так:

«В различных положениях точки сборки. Эти положения доступны для магов вследствие движения точки сборки, а не ее сдвига. Путешествия в такие миры могут совершить в сновидении только сегодняшние маги. Маги древности были далеки от них, потому что такие путешествия требуют от магов великой непривязанности и полного отказа от чувства собственной важности в любом его проявлении. Старые маги не могли пожертвовать всем этим. Для магов, практикующих сновидение в наши дни, это сновидение является свободой достичь миров, не укладывающихся ни в какое воображение».

Обратите внимание на это условие – «великая непривязанность и отказ от чувства собственной важности в любом его проявлении». За этими словами скрывается большая часть психоэмоционального опыта безупречности – «великая непривязанность» невозможна, пока нами движет страх смерти и жалость к себе. Но причем здесь наша внутренняя позиция, совокупность личных отношений к окружающему миру и собственной судьбе, когда мы говорим о странствиях тела сновидения в удаленных мирах? Мы уже привыкли к кастанедовским аллегориям – мол, безупречность позволяет накопить энергию, энергия сдвигает точку сборки, от количества накопленной энергии зависит, как далеко сместится точка сборка и, следовательно, какой мир сновидения будет нами воспринят.

Эти объяснения просты, а модель легко вообразить. Но какая реальность скрывается за моделью? Крайне важно правильно осознать ее, ведь искусство сновидения опирается не столько на технологические приемы, сколько на качество осознанности тех процессов, которые обеспечивают перестройку перцепции и силу внимания. Надо постичь и прочувствовать то, что стоит за словами.

Когда мы собираем привычный сенсорный мир со всеми его ограничениями, мы следуем перцептивным шаблонам. Сборка любого мира сновидения также осуществляется при помощи набора шаблонов. Известно, что большую часть паттернов, стереотипов и схем мы выучили в детстве, когда копировали социальное поведение окружающих. Все они возникли и закрепились под влиянием трех базовых комплексов – страха смерти, чувства собственной важности, жалости к себе. Важно заметить вот что: повзрослев, человек не теряет способность к обучению окончательно. Конечно, когда социализация завершилась, он предпочитает бесконечно повторяться, становится монотонным и все более жестким, но сама способность научиться чему-то качественно новому не исчезает. Человек всего лишь перестает ей пользоваться. И происходит это как раз потому, что страх смерти, чувство собственной важности и жалость к себе вынуждают воспринимателя собирать сенсорные пучки по одному и тому же принципу. Всякое отклонение от шаблона автоматически вытесняется как угроза для человеческой формы. Комплексы не-безупречности стоят на страже; они активизируются всякий раз, когда есть малейший намек на «отклонение от курса».

Таким образом, мы не можем научиться воспринимать что-то качественно новое, потому что страх смерти, чувство собственной важности и жалость к себе нам это не позволяют. Энергетическая интерпретация (то, что безупречность позволяет «накопить личную Силу») – это уже результат субъективных ощущений, которые испытывает сновидящий. Неспособность к обучению часто ощущается как бессилие, нехватка энергии. Невольно практик начинает бороться с собственной ригидностью, из-за чего устает еще больше.

Но если безупречность – это не «надежда на совершенство в будущем», а реальное чувство, принесшее покой и отрешенность в сегодняшнюю жизнь, то она освобождает от борьбы и возвращает способность меняться, обучаться новым перцептивным навыкам. Приходит великая непривязанность к своей форме, к привычному способу видения и понимания, что и открывает проход в миры сновидения.

Чувство собственной важности – это не только эмоциональный комплекс, который так часто ограничивает наше социальное поведение, влияет на реакции, формирует характер субъекта, его симпатии и антипатии, мотивы и уровень притязаний личности. ЧСВ – хитрое устройство, прежде и более всего влияющее на человеческую способность познавать. Оно фильтрует поступающие сигналы, искажает и вытесняет их. Более того, оно как бы помимо нашей воли «решает», что для нас близкое и понятное, что – чужое и далекое.

Этот навык изначально формировался как социальный. Он приближал сторонников, поклонников, подхалимов, преграждал путь соперникам, потенциальным и реальным ненавистникам и врагам. Подробнее о его происхождении и механизме можно прочесть в книге «Человек неведомый: Толтекский путь усиления осознания» (2003). Однако психология восприятия «глобализировала» чувство собственной важности и на ранних этапах антропогенеза превратила обычный инстинкт примата в фундаментальное препятствие на пути восприятия и познания.

Чувство собственной важности делает «чужие и далекие миры» несуществующими. Это положение имеет исключительное значение для сно-видящего. Если наяву наш тональ привык покоряться неизбежному давлению энергетического поля, в социальной среде играть разные роли (бывает, некоторые из них сильно уязвляют чувство собственной важности), но при этом удерживать позицию точки сборки в месте согласованной и ясной перцепции «этого мира» – по умолчанию принятого как базовый, как «универсальная опора», обеспечивающая выживание биосоциального организма, то в сновидении и во втором внимании власть чувства собственной важности над восприятием возрастает многократно.

Ведь недаром человек посвятил десятки тысяч лет на всестороннюю адаптацию своего осознания к данному типу энергообмена со средой. Нас нелегко обмануть. И если мы добились снижения фиксации точки сборки до такой степени, что временами допускаем к осознанию качественно иные модели сборки сенсорного поля, обладающие «мироподо-бием», то безусловно понимаем – «мир», который мы посетили, явился с нашего позволения. Если этот мир нам чужд, неприятен или враждебен, достаточно сместить точку сборки – и он исчезнет из нашего опыта, словно это не мир, а дурной сон, призрак воспаленного воображения. Зачем же утруждать себя, заставлять себя страдать – испытывать страх, чувство собственной важности, жалость? «Запрет на перцепцию» – самое простое и радикальное решение.

Вот почему дон Хуан заметил, что «такие путешествия требуют от магов великой непривязанности и полного отказа от чувства собственной важности в любом его проявлении». Для восприятия чужих и далеких миров нет большего препятствия, чем ЧСВ. Даже страх не связан с таким сильным запретом на восприятие. Во-первых, страх – это всего лишь указатель. Его задача – показать воспринимателю предмет страха – если не полностью, то частично; дать представление, общий контур, чтобы субъект знал, чего именно он боится. Страх, если он включается впервые, обучает; он предлагает опыт. А чувство собственной важности работает более всего в двух направлениях – во-первых, оно подтверждает само себя, т. е. повторяется («я имею значение, я важен – подтвердите!»), во-вторых, оно запретительно («я запрещаю себе видеть или знать, что окружающий мир не считает меня важным»). Поэтому ЧСВ сильно ограничивает восприятие и познание всего нового. Это чувство изначально подозрительно», оно опасается всего, что может ему не соответствовать. Вполне логично с его точки зрения, что чем восприятие и знание меньше похоже на привычные, тем больше риск столкнуться с отрицанием тех или иных компонентов собственной важности.

Это не гипертрофированный психологизм, как может показаться. Мы редко осознаем в полной мере, насколько насторожены во всякой необычной для нас обстановке. Наяву мы постоянно ограничиваем область воспринимаемого, если озабочены впечатлением, которое должны произвести на других. Это легко проверить: много ли посторонних деталей вспомнит тот, кто пришел на экзамен, на интервью (собеседование), отборочный конкурс или кастинг? Все знают о поразительном сужении восприятия в подобных ситуациях.

Что же касается сновидящего, попавшего в тот или иной мир второго внимания, то он уязвимее в сотни раз. Если он мало работал над собственной безупречностью, его тональ рефлексивно активизирует как страх, так и чувство собственной важности, что предопределяет и объем, и содержание перцептивного поля. Случайно собранный образ либо элемент из «далекого мира» будет вытесняться практически мгновенно, а это, в свою очередь, сместит точку сборки в более «близкую» и приемлемую позицию.

Из всего сказанного легко сделать вполне практическое заключение: способность сновидящего воспринимать и постигать необычные для человека перцептивные миры полностью зависит от психологических характеристик его целостной личности. В значительной степени психоэнергетические способности познающего субъекта обусловлены зрелостью его психологического мира, его установками и ценностями, которые обеспечивают саму возможность специфического контроля осознания и его саморегуляции.

Иными словами, это как раз тот случай, когда возможность познавать, обретать Силу и использовать ее по назначению, в соответствии с объективными законами, по которым работает психоэнергетический механизм человеческого осознания, зависит от мудрости и безупречности познающего.
^ Внимание сновидения и Познание
Мы должны учитывать, что исследование внимания, восприятия и осознания во всех отношениях неизмеримо сложнее, чем опытное изучение любого феномена или объекта, которые существуют вне наблюдателя, каким бы странным и непредсказуемым ни казался этот феномен нашему познающему началу.

Ибо внимание и восприятие творят куда более впечатляющие «вещи» – они создают само поле, внутри которого Познание становится возможным.

И если мы забываем об этом «чудесно возникшем фоне», то не понимаем самого главного – как и почему существует Мир во всех его неисчислимых проявлениях. Почему Беспредельность, океан неопределенностей, где все силы в конце концов уравновешивают друг друга, где даже локальность – фикция, потому что любое «местоположение» дано как бесконечность, как волна, живущая вне Времени, явлено нам в качестве структуры со множеством компонентов, как нечто, подлежащее разбирательству и постижению?

Причина в нас, в нашей психике с присущим ей вниманием и перцепцией. Там возникает форма, «фигура», которую мы стремимся познать. И что бы ни расследовали мы в этом, нами же порожденном поле, – атомы, электроны, кварки, поля и волны, квантовые «суперструны» или искривления пространственно-временного континуума, – они всегда лишь изощренные конструкты сознания, столкнувшегося с Непостижимым.

Об этой Тайне нельзя забывать, какую бы область Мира мы ни исследовали. Естествоиспытатель, которого интересуют не поверхностные модели, не комбинации ментальных форм, не исчерпаемые никакими теориями и концепциями (которыми, следовательно, можно разнообразить семантические просторы человеческого ума до скончания времен), а Реальность, Океан Энергии и Существования вокруг нас, вынужден быть психологом в самом прямом смысле этого слова. Ибо так или иначе он приходит к началу Всего в собственном внимании, восприятии и осознании.

Поэтому познать собственное внимание и созданное им восприятие – значит познать Всё. Но как это сделать, если внимание, автоматизированное и полностью замаскированное собственными продуктами, всячески убегает от наблюдения? Я вижу только один способ – разорвать связь между вниманием и его предметом, т. е. самим режимом восприятия, который оно привычно «обслуживает».

Этот «разрыв» происходит в энергетическом сновидении. Возможно, здесь мы столкнемся с чередой новых, не менее сложных проблем и препятствий (ибо перцептивные поля второго внимания также связаны с вездесущим наблюдателем, обусловлены им, пребывают в семантической, эмоциональной зависимости от личной истории субъекта), но сила познания наконец выйдет из вечного мрака и продемонстрирует свою оформляющую Мир активность. Множество парадоксов, сбивающих нас с толку, включая великий Антропный Принцип, приобретут смысл. Само-осознание, пришедшее к человеку через сновидение, вернет воспринимаемым явлениям и формам подлинные, но забытые связи.

И тогда, может быть, мы сможем по-настоящему познавать – видеть одновременно целостность и разъединенность, Единое и его части, Время и Вечность, Пространство и Пустоту.

Почему бы нет? «Избранные» находили эту Мудрость во все времена. А сила сновидения доступна всем, как бы ни возмущались последователи мистических иерархий и прочие любители «избранности» Волею вышнего Промысла.

poryadok-raboti-na-radiostancii-r-168-01u-uchebnik-serzhanta.html
poryadok-raboti-v-chitalnom-zale-gosudarstvennogo-kazennogo-uchrezhdeniya-sverdlovskoj-oblasti-centr-dokumentacii-obshestvennih-organizacij-sverdlovskoj-oblasti.html
poryadok-rascheta-razmera-predostavlyaemih-v-2012-godu-subsidij-informacionnij-byulleten-administracii-sankt-peterburga.html
poryadok-raspredeleniya-pribili-kooperativa-tehnologicheskij-institut-filial-fgou-vpo-ulyanovskaya-gsha-uchebnoe-posobie.html
poryadok-rassmotreniya-individualnih-trudovih-sporov.html
poryadok-razrabotki-deklaracii-bezopasnosti-promishlennogo-obekta-rossijskoj-federacii-stranica-3.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/rekomendacii-po-zamene-mezhevih-znakov-mezhdu-uchastkami-vopros-kasaetsya-zameni-mezhevih-znakov-na-proezdah-sformirovannih-za-schet-otstupov-mezhdu.html
  • lecture.bystrickaya.ru/96-uchebno-metodicheskoe-i-informacionnoe-obespechenie-uchebnogo-processa.html
  • thescience.bystrickaya.ru/ii-soderzhanie-razdelov-disciplini-i-tem-uchebno-metodicheskij-kompleks-po-istorii-srednih-vekov-dlya-zaochnogo-otdeleniya.html
  • write.bystrickaya.ru/gorod-severobajkalsk.html
  • uchit.bystrickaya.ru/tajni-prostranstva-vremeni-stranica-5.html
  • esse.bystrickaya.ru/programma-vstupitelnogo-sobesedovaniya-na-magisterskuyu-programmu-mezhdunarodnoe-pravo-i-evropejskoe-pravo.html
  • predmet.bystrickaya.ru/sistema-menedzhmenta-kachestva-kak-instrument-vospitatelnoj-raboti-v-altgtu.html
  • exchangerate.bystrickaya.ru/lovushki-obucheniya-chast-2.html
  • lesson.bystrickaya.ru/sovremennie-sredstva-orgtehniki-chast-3.html
  • uchit.bystrickaya.ru/tripitakadhara-znatok-kanona-ili-treh-korzin-ucheniya-sinyaya-letopis-istoriya-buddizma-v-tibete.html
  • abstract.bystrickaya.ru/33-pravopisanie-suffiksov-a-k-hizribekova-sbornik-uprazhnenij-po-prakticheskomu-kursu-russkogo-yazika.html
  • lecture.bystrickaya.ru/analiz-finansovogo-sostoyaniya-predpriyatiya-na-primere-ooo-elektrum-chast-9.html
  • shkola.bystrickaya.ru/ponyatie-sdelki-i-yoyo-vidi.html
  • znanie.bystrickaya.ru/analiz-strukturi-rinka-nefteproduktov-rossii.html
  • doklad.bystrickaya.ru/uprazhnenie-1g-kurs-uchebno-letnoj-podgotovki-planernih-aviacionno-sportivnih-organizacij-dosaaf-sssr-kulp-paso-86.html
  • ucheba.bystrickaya.ru/predislovie-kniga-stranica-19.html
  • grade.bystrickaya.ru/nmda-zavisimoe-uvelichenie-urovnya-vnekletochnogo-citrullina-v-prilezhashem-yadre.html
  • composition.bystrickaya.ru/pasport-programmi-razvitiya-shkoli-programma-razvitiya-soloneshenskoj-municipalnoj-srednej-obsheobrazovatelnoj-shkoli-na-2006.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/tvarini-volin.html
  • lektsiya.bystrickaya.ru/programma-disciplini-osnovi-tvorchesko-konstruktorskoj-deyatelnosti-i-dekorativno-prikladnogo-tvorchestva-specialnost-050502-65.html
  • paragraph.bystrickaya.ru/konkurs-provodilsya-v-tri-etapa-1-j-etap-vnutrishkolnij.html
  • literatura.bystrickaya.ru/reglament-organizacii-raboti-s-nalogoplatelshikami-platelshikami-sborov-strahovih-vznosov-na-obyazatelnoe-pensionnoe-strahovanie-i-nalogovimi-agentami.html
  • occupation.bystrickaya.ru/nisimakina-permskij-gosudarstvennij-universitet-aktualnie-problemi-mehaniki-matematiki-informatiki-sbornik.html
  • thesis.bystrickaya.ru/pravitelstvennoj-komissiej-rf-ot-21-07-96-g-2727p-p8-bo-rpo-ufa-1999-stranica-42.html
  • essay.bystrickaya.ru/empiricheskie-harakteristikiemocionalnih-processov-koncepciya-psihicheskih-processov-i-m-sechenova.html
  • doklad.bystrickaya.ru/vmesto-predisloviya-stranica-56.html
  • learn.bystrickaya.ru/glava-iii-sostoyanie-anglijskih-tyurem-i-p-v-teplyashin-istoki-i-razvitie-anglijskogo-tyurmovedeniya.html
  • paragraph.bystrickaya.ru/kondratenko-ni-s-m-mironov-predsedatelstvuyushij.html
  • doklad.bystrickaya.ru/uchebnoe.html
  • thescience.bystrickaya.ru/karavaevo-polozhenie-pravoslavnoj-cerkvi-v-rossii-4-polozhenie-del-v-kazanskoj-eparhii-8-hrami-v-rajone-do-1917.html
  • credit.bystrickaya.ru/plastini-iz-ekstrakta-vodoroslej-lazernij-kompleks-mustang-kosmetolog-preparati-dlya-allapaticheskoj-mezoterapii.html
  • uchit.bystrickaya.ru/tema-34-opasnie-proizvodstvennie-obekti-3-osnovi-preduprezhdeniya-proizvodstvennogo-travmatizma.html
  • prepodavatel.bystrickaya.ru/tablica-1-doklad-o-sostoyanii-i-ispolzovanii.html
  • reading.bystrickaya.ru/literatura-nnom-vuze-sbornik-materialov-chetvertoj-mezhdunarodnoj-nauchno-prakticheskoj-internet-konferencii-1-noyabrya.html
  • knigi.bystrickaya.ru/reshenie-pridnestrovskoj-problemi-yavlyaetsya-odnim-iz-prioritetnih-i-vazhnejshih-voprosov-dlya-respubliki-moldova-stranica-7.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.