.RU

ПОПУЛЯРНОСТЬ И ПАСКВИЛЬ - Воспоминания о Евнее Букетове: к 80-летию со дня рождения Е. Букетова/ Камзабай Букетов//...



^ ПОПУЛЯРНОСТЬ И ПАСКВИЛЬ

Из изложенного видно, что очень много писал сам Евней на различные темы в науке, литературе, искусстве и других направлениях, не меньше писали о нем и публиковали в периодической печати при его жизни.

Ему посвящали стихи известные поэты. В 1967 году стихотворение «Химик-Лирик» написал М. Алимбаев. Много статей и очерков писали журналисты, прозаики, поэты, ученые, и все они были похвальные. Евней становится популярным в народе, особенно после защиты докторской диссертации и получения Государственной премии СССР. Газета «Правда» 30 августа 1971 года публикует статью своего специального корреспондента Г. Петрова - «Академический цех Караганды» о работе Химико-металлургического института, возглавляемого Евнеем Арстановичем. Республиканский журнал «Білім және еңбек» помещает большой очерк журналиста Б. Ибраева «О Букетове». Позднее эти два автора выпустили в издательстве «Жалын» книгу под названием «Большая вахта», в которой одна из глав «Норма конфликтности» также посвящена исследовательской работе ХМИ на Балхашском горно-металлургическом комбинате, результатом которой явилось присуждение группе работников Государственной премии СССР, в том числе Евнею.

Итак, периодически появлялись подобные статьи и очерки, особенно перед и в дни юбилея 50-летия со дня рождения в 1975 году. Известные поэты Какимбек Салыков, Абдильда Тажибаев посвятили Евнею свои стихи, писатель-ученый Зейнолла Кабдолов опубликовал статью «Селен мен өлең»; писатель Сергей Никитин опубликовал в газете «Правда» очерк «Простор»; журналист, корреспондент АПН И. Моляр в вестнике агентства печати новости поместил статью «Сплав ученого и поэта». Несколько раз выступил со статьями и очерками писатель Жаик Бектуров. Нередко организаторами бывали редакции газет и журналов. Не отставали радио и телевидение, приглашая выступить и самого Евнея. Так продолжалось до середины 1979 года, пока в республиканской молодежной газете «Ленинская смена» 19 мая 1979 года не появился пасквиль под заглавием «В соавторстве... с Хлестаковым» Ю. Рощина - кандидата исторических наук.

Пришло время более подробнее остановиться на этой теме. Эта была единственная гласная публикация отрицательного характера за всю мою жизнь, исключая и устные и письменные, анонимные, говорят, бывали, но при проверках не подтверждались. Появление этого фельетона было сенсационным для интеллигенции, особенно ученых и писателей. Многие начинали искать автора и быстро нашли. Настоящее его имя Владислав Владимиров - помощник первого секретаря ЦК Компартии Казахстана Д.А. Кунаева. Автор, боясь ответственности перед общественностью республики, да и страны, подписался анонимно.

Проведенное мною поверхностное расследование подтвердило это. Первоначально пасквиль был предложен редакции газеты «Казахстанская правда», но тогдашний главный редактор Ф. Михайлов проявил гражданское мужество, отказав в публикации, несмотря на занимаемый пост автора, ведь он курировал всю прессу республики. Главный редактор молодежной газеты Ф.Ф. Игнатов не выдержал напора столь высокопоставленного чиновника руководящего партийного аппарата, кроме того, как выразился сам Федор Федорович, лично не знал героя фельетона и не встречался с ним, а когда встретился и побеседовал, то глубоко сожалел об опрометчивом поступке, но было поздно. Настоящего автора он тоже подтвердил. Последнюю точку в этом вопросе поставила газета «Кооперативные новости», опубликовав в 1992 году на своих страницах небольшую заметку «Это не «Записка». Это донос».

«...Нам кажется, деликатность в таких принципиальных вопросах излишня. Ведь автор этого доноса сделал все, чтобы талантливая поэтесса Тамара Мадзигон молодой ушла из жизни. Молодым умер Толя Тарасов. После гнусного фельетона всем хорошо известного анонима погиб академик Е. Букетов...».

Приводя множество подобных фактов, газета называет имя этого доносчика - Владислав Владимиров.

В конце статьи от редакции: «Как бы хотелось, чтобы В. Владимиров подал на «КН» в суд за клевету. Мы готовы отчислить любую сумму за экспертизу авторства доноса. Мы готовы выслушать показания множества свидетелей. Замечательный должен бы получиться процесс. Процесс над теми, кто пока ушел от заслуженного ответа».

Но доносчик в суд не подал. Замолчал. Перефразируя известную русскую пословицу, получается: «Молчание знак признания». Пасквиль безусловно был написан но злому умыслу, но по инициативе автора или же по поручению сверху партийным руководством - остается загадкой. Все же я склонен ко второму.

Подтверждением тому является интервью академика Ш. Есенова, опубликованное в журнале «Зерде» (1989 г. N 1).

Появление этого незаслуженного пасквиля казахстанцы поняли как расправу и поняли, что Букетову осталось недолго работать на посту ректора второго в республике университета.

Незамедлительно были организованы всевозможные проверки, ревизии учебного процесса, финансово-хозяйственной деятельности и т.д. К концу того же года его вынудили написать заявление об уходе по состоянию здоровья, так как проверяющие не нашли серьезных просчетов в его деятельности и снять его не могли, хотя для этого документы готовились. Причиной всего этого было то, что Кунаевы и многочисленное окружение в лице Букетова увидели серьезного претендента на пост президента республиканской академии наук, на который он никогда не претендовал. Люди, устроившие гонения, пользовались слухами, когда встал вопрос о кандидатуре на пост президента. Ведь каждый высказывает свои соображения. Тогда одной из вероятных кандидатур был мой брат, к тому же, наверное, наушничали и доносчики. Помню моменты, когда Евнея поздравляли, звонили из разных регионов республики. Это надо понимать, были подхалимы, заранее готовившие себе почву. А Евней по простоте своей души мог и поверить, хотя нам ничего об этом не говорил.


ТЕРНИИ

Когда стало известно об уходе Букетова из университета, нашлись люди во главе с руководителями отделов университета и Химико-металлургического института, которые сочинили письмо-обращение к первому секретарю обкома партии т. Коркину А. Г. Они просили защитить, отстоять ректора от несправедливого гонения, но их сам Евней остановил: «Туда ходить нечего, команда поступила из Алма-Аты от первого, все ваши затеи бесполезны». Попрощавшись с сотрудниками университета, попросив их не забывать, Евней добавил: «Может быть, все к лучшему? Наконец я смогу сесть за лабораторный стол и вести исследования по более экономичному превращению низкосортного казахстанского угля в моторное топливо и извлекать из него нужное сырье для народного хозяйства. Смогу сесть за книги, чтобы окончить их».

Имя его долгие годы было в забвении. О происходящем Евней нас не уведомлял, чтобы не расстраивать.

В один из первых дней 1980 года он позвонил и попросил меня зайти к нему. Встретил улыбающимся и сказал: «Можешь поздравить безработного академика». Я опешил. Выяснилось то, о чем я написал выше. Просьба его была с радостью и незамедлительно удовлетворена. Считаю, что он поступил в этот момент мужественно, так как в тот период круговой поруки все равно ему не дали бы нормально работать.

Евней вернулся в родной Химико-металлургический институт и был зачислен на скромную должность старшего научного сотрудника, ибо другую должность не смогли предложить: был строгий запрет сверху. Но он особенно не унывал, окунулся в работу. В научном плане главной его темой стала проблема получения жидкого топлива и химического сырья из углей бассейна. Для этого требовалась довольно мощно оснащенная лаборатория. А где ее разместить, тем более что лучше всего было бы отдельно стоящее здание. Чтобы не быть голословным, он в имеющейся лаборатории примитивным способом получает из угля нефть, которую превращает в горючее, и, разлив ее в пробирки-флакончики, демонстрирует соответствующим компетентным людям, которые могли бы оказать содействие в осуществлении задуманного - строительстве лабораторного корпуса.

Едет в Алма-Ату, докладывает на заседании Совета отделения химических наук, получает одобрение. Позже на заседании бюро Карагандинского обкома партии тоже получил одобрение и большую поддержку. Решено было срочно начать строительство лабораторного корпуса. В течение нескольких месяцев он был построен, смонтировали и оборудовали все экстренно, недоставало только насосов высокого давления и кое-чего по мелочи. По-детски радовался Евней этому событию. Однажды повел меня в будущую лабораторию и объяснил популярно, что к чему. Мне показалось, что это здание стоимостью в 40 тыс. рублей, в исчислении того времени, будет для него самым теплым, просторным и уютным по сравнению со всеми предыдущими, где приходилось работать. Мечтательно добавлял: «В дальнейшем будет построен второй этаж и будет создана настоящая крупная угле-химическая лаборатория». Но этим мечтам не суждено было сбыться. А маленькая лаборатория все же работает.

Наступил тяжелейший период в его жизни. Многие, если не все его окружавшие, отвернулись, создался вакуум. Он оказался почти один в отведенном ему маленьком кабинете, за маленьким столом, со своими бумагами, формулами, расчетами. Лишь немногие, имевшие гражданское мужество, сохранили уважение и любовь к нему. Среди них был Олжас Сулейменов, который, несмотря ни на какие обстоятельства, посетил его, тем самым морально поддержал. Но ученики его не оставляли. Безусловно, тяжело было ему работать в такой обстановке, ему, человеку, привыкшему работать масштабно, с размахом. Спасением для него были три его верных спутника: терпение, труд и упорство. Дома принимал редких посетителей, занимался своими детьми, на работе консультировал своих аспирантов и многочисленных научных сотрудников. Так протекало его время. Он особо не переживал. Но трудным для него было то, что ни одно пе­риодическое издание не публиковало его сочинения, а издательства вернули книги, подготовленные в производство. Это было тяжелейшим ударом для него. Его лишили общения с массовым читателем как литературных, так и научных трудов. Но он не унывал. Иногда мы за ним замечали задумчивость, а однажды Евней произнес: «Не век же жить Аблайхану, придет время, и над ним прояснится небо». Однажды в минуту таких раздумий он высказал вслух: «Можно было бы поехать в ЦК на прием к Кунаеву, объясниться. Но веря абсолютно ничего плохого не сделал ни одному из Кунаевых, с чем же буду говорить?». Такая обстановка продолжалась, а он с присущей ему энергией упорно работал и в науке, и в литературе.

В первую очередь он пересмотрел и переработал автобиографическую повесть, назвав ее «Шесть писем другу». Повесть дополнена рассказами об учителях и учениках, ставших его коллегами в решении множества научных проблем, воспоминаниями о становлении научного коллектива ХМИ, основного центра академической науки в Центральном Казахстане, на базе которого организовано Центрально-Казахстанское отделение НАН республики. Повесть написана на казахском и русском языках. На русском языке издана отдельным тиражом в 1989 году издательством «Жалын». В ней правдиво изображены картины жизни ученого. Она имеет оригинальную композицию, своеобразный жанр располагав читателя к задушевному разговору. Глубина мыслей заставляет читателя не просто следить за фибулой, а опереживать, вдумываться в прочитанное. Сложная структура предложений, облеченная в образный и живой язык, как бы дает возможность разгоняться. Действия, разворачивающиеся, на первый взгляд, медленно, постепенно захватывают читателя своей динамикой. Таково движение жизни: детство, когда каждый год тянется неумолимо долго, юность, годы которой незабываемы и проносятся все более стремительно, и взросление - жизнь на полной скорости. Повесть заставляет читателя задуматься: все ли свои умственные и физические возможности я использовал, чем могу быть еще полезен людям? Положительно откликнулись читатели. Было опубликовано несколько откликов, рецензий, в т.ч. Т. Савченко - кандидата филологических наук, доцента, завкафедрой русской и зарубежной литературы Карагандинского государственного университета, К. Муканова - замначальника Северо-Казахстанского облуправления народного образования, и др.

Давно Евнеем было задумано изложить свои мысли о двух великих сынах казахского народа - Чокане Валиханове и Каныше Сатпаеве. Ранее небольшие по объему части увидели свет на страницах журнала «Простор»; это были материалы к 150-летию Ч. Валиханова и к 80-летию К. Сатпаева.

Переработав небольшой очерк о Ч. Валиханове, Евней превращает его в довольно большое эссе, предлагает редакции московского ежегодного альманаха «Пути в незнаемое», который с удовольствием принял его к публикации. Эссе было опубликовано в 18-м номере сборника в 1985 году. Самому Евнею предложили стать членом редакционной коллегии этого сборника: безусловно, предложение он принял и стал его членом.


Второе большое повествование о первом президенте АН Казахской ССР К.И. Сатпаеве тоже начал перерабатывать и дополнять. Однако работа осталась незаконченной.

Последним прижизненным изданием была небольшая книжка «Моя любовь», куда вошли переводы стихов и поэмы «Анна Онегина» Сергея Есенина (1978 г.). В предисловии к ней академик АН Казахской ССР М. Каратаев обращает внимание на то, как удачно передаются на казахский язык лирико-эпический сюжет и смысловые особенности поэмы. Даже собственную характеристику С. Есенина «Российский скандальный поэт» переводчик дает с большим пониманием и тактом.

В эти годы Евней переводит на казахский язык две трагедии В. Шекспира - «Макбет» и «Юлий Цезарь». Премьеру «Макбета» переводчик видел на сценах Карагандинского, Чимкентского и Кустанайского областных казахских драматических театров. Премьера «Юлия Цезаря» была назначена на 22 декабря 1983 года, но ему не суждено было присутствовать на ней.

Летом последнего года своей жизни Евней писал рассказ на казахском языке - «Подозрительный червяк» (күдік құрт), который смог опубликовать в газете «Орталык Казакстан» в двух номерах - за 24 и 25 сентября 1983 года, под псевдонимом Кабикен Арстанов. Это было выходом из тупика, ибо существовал полный негласный запрет на появление его сочинений. Это была последняя прижизненная публикация.


^ ТВОРЧЕСКАЯ КУХНЯ

В 1971 году Евней был принят членом Союза писателей СССР по рекомендации областной писательской организации. Вскоре после появления пасквильной статьи в молодежной газете «В соавторстве... с Хлестаковым» состоялась встреча в университете, на которой присутствовали не только студенты. Мне хочется вернуться к этой встрече, к тем вопросам, которые там были заданы, к ответам Евнея.

- Как Вы стали писателем?

- Судьба, рок? Не будем использовать этих понятий. Я, как и всякий много читающий человек, в детстве пытался писать, переводить. В мои школьные годы был организован юбилей А.С. Пушкина, который оставил в моей памяти неизгладимый след. Мне удалось достать огромного формата его юбилейный однотомник. Ясно, что после я стал грешить стихами.

- Жалеете ли Вы, что стали химиком-металлургом, ученым?

- Нет! Эта работа творческая, она позволила мне изнутри познать жизнь производства и, пожалуй, одну - из массовых специальностей - специальность современного ученого. Но первая любовь - любовь к поэзии, литературе остается. В «Гранях творчества» я рассказал о далеком и близком мне учителе. Во «Времени светлой судьбы» уже нашли воплощение мысли о развитии современной науки, о путях развития моего народа.

- В чем особенности Вашей творческой кухни?

- Не знаю, есть ли они. Прежде в том, чтобы держать себя в узде. Ежедневно с 6.00 до 8.00 – полных два часа работы. Я считаю это время наиболее плодотворным. Исписываю много, но окончательного текста - не более одной страницы.

- И это все Ваше время, которое отдано литературной деятельности?

- Конечно, нет. Во время прогулок или поездок появляется время на обдумывание. Это может быть рассказ попутчика, который предстоит записать, или разговор, беседа на тему, которая должна быть освещена. Коли пишешь, нельзя не читать как современников, так и классиков. Перечитываю Л.Н. Толстого, Ф.М. Достоевского и других.

- Считаете ли Вы себя дилетантом? Как вы относитесь к дилетантизму?

-Дилетантизм! Слово-то какое. А кого мы готовы окрестить им? Неужто это А.П. Чехов - врач по профессии и писатель по влечению, Л.Н. Толстой - недоучка в понимании ретивых блюстителей, или A.M. Горький - это учитель писателей окончил только университет жизни. И кого же из них назовем дилетантом? Вы читали прекрасные мемуары маршала Жукова? Это мемуары, слава Богу, что он не написал «Войну и мир" 1941 -1945 годов, а ведь он организовал и провел не одно Бородинское сражение, материала у него больше, чем у Л.Н. Толстого. И спасибо Жукову за мемуары. Хотя и художественное произведение он, наверное, написал бы талантливо, как безусловно талантливый человек. Но тогда его тоже отнесли бы к разряду дилетантов. Я не получил специального филологического образования, но как писатель, как переводчик дилетантом себя не считаю. Уверен, что образованных бесплодностей намного больше, чем плодовитых и вполне профессионально работающих людей без образования, по избранной специальности. Последние делают заметный вклад в науку, литературу. Это и С. Есенин - «зрелознающий работу» - по собственному его заявлению, которого долго считали дилетантом. А В.В. Маяковского и до сих пор считают таковым.

Вот такие слова были сказаны Евнеем своим коллегам-филологам КарГУ. Наверное, не случайно на кафедре русской и зарубежной литературы висит его портрет. Он всегда с большой симпатией относился к филологам, нередко к ним обращался за советом и помощью - к Б.А. Байтанаеву, М.К. Смагулову, С.А. Матяш, А.Н. Тэн, Е.П. Цой, Т.Т. Савченко и другим.

Евней никогда не брался переводить стихи А.С. Пушкина и М.Ю. Лермонтова. Он понимал, что, как великий Абай, переводить не сможет, а поэтому не стоит начинать. Но в начале декабря 1983 года, за неделю до кончины, он перевел стихотворение А.С. Пушкина «Полководец», которое по моей просьбе опубликовала областная газета «Орталык Казакстан».

В напряженном упорном труде проходило время. В один из весенних дней 1983 года руководство ХМИ предложило Евнею возглавить лабораторию по черной металлургии. Причиной тому послужил разлад в небольшом коллективе этой лаборатории. Чтобы каким-то образом помогать своим ученикам, он дал согласие на эту должность и стал исполнять обязанности заведующего лабораторией до конца своей оставшейся жизни.

Мы с ним чаще, чем с другими братьями, общались по телефону ежедневно. У него был заведен такой порядок: знал, что я на работу прихожу к 8.00, и он между 8.00 и 9.00 обязательно звонил и осведомлялся о моем здоровье, о семье, о новостях и т.д. И в этот день в моем кабинете раздался телефонный звонок. Я поднял трубку, это была Зуке - жена брата. Она сообщила эту страшную весть. На поверхностный взгляд казалось, что все становится на свои места, стала налаживаться жизнь, несмотря на все тернии, но, как говорят, сердце не камень: 13 декабря 1983 года в 7 часов 40 минут на 59 году жизни оно остановилось. Он, как обычно, утром встал, умылся, оделся и вышел на прогулку со своим неизменным спутником - овчаркой Риком. Ему лечащие врачи отвели асфальтированную тропу за забopoм внутри двора, примерная протяженность 80-100 метров. Прохаживаясь от забора к забору, он встретил соседского парня-студента, весело поговорил с ним и проводил с добрым напутствием, потом встретил старшего брата этого студента и тоже поговорил с ним. Это были последние люди, видевшие Евнея живым. Он не дошел до входной двери своей квартиры всего лишь два с половиной метра.

По проведению похорон облисполкомом была образована комиссия, которую возглавил зампредседателя облисполкома О. Шакиров, безусловно, с одобрения обкома партии. Проводить Евнея в последний путь приехало очень много народу. Хорошо были организованы их встреча и размещение на ночлег. Всего необходимого было в достатке. Четко работала комиссия. Единственным недостатком, на наш взгляд, было то, что прощальную панихиду организовали в небольшом зале Химико-металлургического института, а горожане ждали, что эта процедура будет проведена в одном из центральных залов города, в здании Дворца горняков или же в театре драмы. Но этого не разрешили местные власти, боясь гнева верхних эшелонов властей республики.

Похоронили Евнея на смешанном городском кладбище 15 декабря в 14 часов по полудни 1983 года, дорогое тело моего любимого брата предали земле. Пачками в течение недели почта приносила телеграммы-соболезнования. Некрологи были во многих газетах и журналах республики и в изданиях Союза. После похорон Евнея я почувствовал, что, даже имея семью, других братьев и родственников, уважающих тебя, можно быть одиноким. Мне вспомнился наш Ибрай-ага. Они жили по соседству со своим младшим братом Маутаем. Если по каким-либо причинам Маутай-ага не мог присутствовать у него на ужине или на обеде, он самый лучший кусок просил отложить и отнести к брату домой. Так и мы прожили с Евнеем дружно, деля все свои радости и беды пополам.

Наступили очень тяжелые дни одиночества, не с кем посоветоваться, некому сказать о каких-нибудь своих невзгодах или радостях, которые случились на работе. В общем, я стал скрытный. Но жить, работать надо. При жизни Евнея у меня было большое неотступное желание умереть раньше его, чтобы он меня хоронил: этому не суждено было осуществиться. Я боялся, что не смогу на должном уровне проводить его в последний путь, а проводили довольно на высоком уровне, почти без моего участия.

В похоронах активное участие принимали его ученики, соратники. Два крупных коллектива - университет и Химико-металлургический институт, руководимые З.М. Мулдахметовым и Ж.Н. Абишевым, сделали много. Летом 1984 года родные, проживающие в Сергеевском районе Северо-Казахстанской области, просили провести поминки для тех, кто не смог принять участие в похоронах. Просьба их была удовлетворена, соблюдая национальный обычай, поминки прошли в родном ауле Баганаты.

После похорон, не откладывая в долгий ящик, я активно занялся сооружением надгробного памятника, достойного его деяниям и имени. Ездил в Алма-Ату, советовался со специалистами, просил помощи. Никто не отказывался, но и энтузиазма не проявлял. Обошел все кладбища Караганды, подходящего образца не нашел. Начались переживания. В один из таких дней мне на работу позвонил известный карагандинский скульптор Юрий Вильгельмович Гуммель, мы с ним познакомились и в какой-то степени подружились при сооружении памятника В.И.Ленину в цент ре Караганды. Мы встретились. После традиционных вопросов-ответов о житье-бытье, обменявшись новостями в городе, он задал мне прямой вопрос о том, что я думаю о надгробном памятнике брату-академику. Я без утайки рассказал о своих похождениях-мытарствах. А он говорит: «Может быть, мне доверите?». Я ему отвечаю, что если государство доверило грандиозный памятник вождю всех народов, я тем более доверяю. Не буду описывать подробности. Мы с ним работали в тесном контакте. Памятник-надгробие был установлен к годовщине со дня его кончины.

Одновременно я занимался изданием его трудов, публикацией отдельных статей, неопубликованных очерков, а результат был ноль. В издательствах, редакциях принимали хорошо, хвалили брата, благодарили меня за то, что проявляю заботу, обещали помочь, потом наступала тишина. Так продолжалось до 60-летия со дня его рождения, т.е. до 23 марта 1985 года. Перед этой датой в газете «Орталык Казакстан» появилась подвальная статья доктора исторических наук профессора Д.А. Шаймуханова в соавторстве с историком 3. Уте-мисовым.

Общественность города, в том числе пенсионер союзного значения Н.Д. Ундасынов, обратились в обком партии, к его первому секретарю А.Г. Коркину - просили разрешения провести юбилейные торжества. Разрешение было получено. Торжественное собрание провели опять в том же маленьком зале ХМИ, откуда его отправили в последний путь. В связи с юбилеем в областных газетах опубликовали воспоминания его учеников, к тому времени докторов наук, профессоров Ж.Н. Абишева, В.П. Малышева, «Ученый, художник, гражданин», еще две небольшие статьи других авторов.

«Являясь учениками Еанея Арстановича, мы занимались множеством различных задач в области химии и металлургии. Особенно бурно развивались исследования по сере, селену, теллуру, мышьяку. Мы делили себя на «мышьячников» и «селенщиков», на «гидриков» и «пириков», химиков и металлургов, теоретиков и практиков, технологов и аналитиков. Евней Арстанович был один во всех этих лицах». Так отозвались его первые аспиранты и первые докторанты в вышеуказанной статье-воспоминании.

После этого опять наступило молчание на длительное время. Я упорно трудился над приведением в порядок и подготовкой к изданию его литературных трудов, подготовив первые книги с помощью знающих людей, начал ходить с папками по кабинетам, но поддержки не нашел.

Прошел декабрь 1986 года. Сменилось руководство республики, а вместе с ним начались перемены во многих звеньях партийно-государственного аппарата. Пришло новое время. «Казахстанская правда» 19 июля 1987 года опубликовала довольно обширную статью известного казахстанского писателя А.И. Брагина под заглавием «И все-таки он победил, потому что был интернационалистом в большом и малом». Нетрудно догадаться, о чем идет речь в самой статье. Этой статьей республиканский партийный орган как бы реабилитировал Евнея Арстановича. Главным редактором газеты в это время был тот самый Ф.Ф. Игнатов, который в свое время опубликовал владимировский пасквиль. Статья Брагина как бы открыла дорогу для выступлений многочисленным авторам, желающим публично выступить с воспоминаниями. Одним из них оказался и я. По воле редакции областной газеты «Индустриальная Караганда». 10 января 1988 года появился первый мой очерк-воспоминание о любимом брате. Читатели тепло приняли эту мою работу. Я получил много устных, письменных и телефонных положительных откликов, были просьбы продолжать писать. Идя навстречу их пожеланиям, я и по сей день продолжаю писать.


ВОЗВРАЩЕНИЕ

Очень много и довольно часто стали появляться на страницах газет, журналов воспоминания писателей, поэтов, ученых, учеников и соратников Евнея Арстановича. Нередко эти статьи и эссе завершались настойчивым предложением увековечить его память, присвоить его имя отдельным объектам, связанным с его жизнью и деятельностью, а также .издать как литературные, так и научные труды. С воспоминанием-эссе выступил на страницах «Правды», «Казахстанской правды», в журнале «Жулдыз» и Семипалатинской и Карагандинской областных газетах писатели М. Сарсекеев, Ж. Бектуров, поэты Сырбай Мауленов, Музафар Алимбаев, ученые Ишанбай Каракулов, И.ф. Худяков из Свердловска, журналисты Павел Новокшонов из Вологды, Валерий Могильницкий, Е. Решеткина из Караганды, многие его ученики и соратники: Б. Байтанаев, А. Баешов, Р. Казова, К. Рустембеков, земляки К. Муканов, Г. Кадралин - из Петропавловска и многие, многие другие. Перечень материалов, к сожалению, с пропусками, приведен в библиографическом указателе «Евней Арстанович Букетов», изданном Карагандинским государственным университетом в 1992 году. Так стало, возвращаться его имя народу, которому он отдал себя без остатка.

В каждой из этих статей можно встретить суждения о причинах его ранней скоропостижной смерти, в которой обвиняют верхние эшелоны республиканской власти. Меня часто спрашивали, подозреваю ли я кого-нибудь. Я открыто написал в своем первом очерке-воспоминании, который опубликовали журнал «Простор» и областная газета «Индустриальная Караганда". Д.А. Кунаев в своих мемуарах «О моем времени» отреагировал на эти выступления. Опровергая факты, изложенные в моей статье, опубликованной в журнале «Простор" N 9 за 1988 год, автор мемуаров пишет: «Переходя конкретно к указанным в статье обвинениям, хочу заявить, что никакой неприязни к Е. Букетову не испытывал. С ним вообще я лично знаком никогда не был и никогда не беседовал. На приеме у меня он никогда не был. Ссылка на мой разговор с Е. Букетовым -это сплошная выдумка автора»... (стр. 279). Я написал в своей статье то, что слышал из уст брата.

Что же, у меня нет документальных доказательств, нет телевизионных съемок, протокольных записей. В одном я уверен, что из уст брата никогда, ни слова не слышал неправды.


В Караганде живы еще очевидцы-свидетели, которые присутствовали при личных беседах этих людей - Д.А. Кунаева и Е.А. Букетова, когда Д. Кунаев посещал Карагандинский университет. Сохранилась вырезка-фотография из газеты, где запечатлены Д.А. Кунаев, Н.А. Назарбаев, Е.А. Букетов и другие. Сообщу, что мне стало обидно, когда я увидел, что авторы мемуаров перепутали начальную букву моего имени. Какое пренебрежение.

Затронув вопрос о мемуарах бывшего первого секретаря ЦК Компартии Казахстана Д.А. Кунаева, хотел бы остановиться еще на одном аспекте изложенного в них. Мне кажется, не было особой необходимости подчеркивать, каким путем, по чьей инициативе и по чьему предложению занял кресло президента республиканской академии его родной брат A.M. Кунаев. Я нисколько не умаляю его достоинств и компетентности, хотя критики в его адрес в свое время было очень много. Ведь всем, кому довелось в то тоталитарное время быть на мало-мальских руководящих постах, известно, каким образом подбирались и расстанавливались чиновники управления. А подбирались они за плотно закрытыми дверями в тиши кабинетов руководящего партийного аппарата, в зависимости от того, свой или чужой и насколько предан вышестоящему лицу. Потом проводилась беседа также за закрытыми дверями. После этого на подобранную кандидатуру составлялись характеристики, объективки, листки по учету кадров со свежей фотографией. Потом только собирали отзывы-предложения. И в этом случае составлялись списки тех, у кого следовало запрашивать отзывы, те, безусловно, старались писать положительные отзывы, тем более когда просьбы приходили из ЦК высшего органа власти, ибо боялись попасть в немилость партийному аппарату. Количество отзывов зависело от того, на какую номенклатурную должность назначали человека, их могло быть от 3 до 10: чем выше должность, тем больше отзывов. Такова была инструкция-установка высшего партийного органа. Следует подчеркнуть, что, боясь попасть впросак, исполнители под строгой секретностью параллельно готовили документы на вторую кандидатуру, т.е. альтернативный вариант, этот документ обычно хранился в сейфе, в большинстве случаев там и оставался в особой папке. Подготовленные документы на основную кандидатуру оформлялись скрупулезно и проходили соответствующие инстанции за закрытыми дверями руководящего партийного аппарата, как отмечено в мемуарах. За всех ученых республики вопрос о главе академии республики решили несколько высокопоставленных чиновников центра. Голосование после такого одобрения носило чисто формальный характер, это можно понять и из текста мемуаров.

О жизни и деятельности Евнея-интернационалиста, как примере служения своему народу, в последние годы написано в очерках, статьях, книгах. Так, например, писатель Сергей Никитин сделал его, переиначив фамилию, главным героем романа «Жар», но закончить книгу ему было не суждено, В одной из своих последних книг Абдильда Тажибаев вспоминает Евнея в его далекие студенческие годы. Писатель Медеу Сарсекеев подготовил книгу к изданию воспоминаний, Музафар Алимбаев, Акселеу Сейдимбеков посвятили ему свои труды. Известный журналист Валерий Могильницкий много сделал для увековечения памяти на газетных страницах, в книгах «На земле Сатпаева», «Созвездие талантов» и «Город в степи». В них Евнею посвящены целые главы.

В 1984 году в издательстве «Молодая гвардия» в серии «Эврика» вышла книга А. Сухотина под названием «Ритмы и алгоритмы». Автор повествует о жизни и деятельности многих видных ученых мира, в которых сочетались способности одинаково талантливо заниматься многими отраслями науки, культуры, искусства, писательской деятельностью. В главе «Притча о двух Ломоносовых» он пишет о В. Гете - поэте и естествоиспытателе, С. Ковалевской - математике и писательнице, Леонардо да Винчи - в ком одинаково гениально сочетались поэт и математик, живописец и астроном, музыкант и ботаник. Он с равным успехом мог конструировать, скажем, парашют или гребной винт и создавать архитектурные группы, работать военным инженером и справляться с обязанностью первого тенора театральных зрелищ во дворцах миланской знати. Подобного рода таланты были и у американца Р. Буда, бывшего иностранного почетного члена Академии наук СССР.

Читатель, верно, догадался, что дальше речь пойдет о М. Ломоносове и А. Бородине, а также о В. Обручеве, у которых уникально сочетались в одном человеке научные и художественные дарования.

Перечислив упомянутых знаменитостей, автор книги Анатолий Константинович Сухотин, заведующий кафедрой Томского государственного университета, доктор философских наук, заслуженный деятель науки, профессор, далее пишет: «И уже совсем в наши дни проявились дарования Е. Букетова, члена-корреспондента Казахской академии наук, лауреата Государственной премии, крупного специалиста в области химии. Казалось бы, современная наука сполна поглощает ученого, и ему не остается времени ни на что другое. Но Е. Букетов еще и ректор Карагандинского университета. Не у каждого ректора достает сил даже на науки - хватает административных забот. Но Е. Букетов не только большой ученый, но не менее известный писатель, поэт, создавший ряд художественных произведений на родном языке и познакомивший соотечественников со многими жемчужинами русской и западной классики. Его переводы стихов В. Маяковского, поэмы С. Есенина «Анна Снегина», рассказов Э. Золя и других творений мирового искусства хорошо приняты в республике».

Стоит напомнить размышления Н.А. Назарбаева о партийном товариществе. Будучи первым секретарем ЦК Компартии Казахстана, в «Правде» от 23 февраля 1990 года он писал: «...Казахстанцам хорошо известны имена писателя Сакена Сейфуллина, академиков Каныша Сатпаева, Евнея Букетова. Эти люди - наша национальная гордость - долгие годы третировались бывшим руководством республики. Сегодня мы с любовью и чувством неизбывной вины возвращаем народу имена репрессированных, оболганных... Да, поздно, надо было раньше, но, как говорится, лучше поздно, чем никогда...».

Безусловно, эти высказывания первого руководителя республики Нурсултана Абишевича оказали неоценимую помощь в деле возвращения доброго имени моего брата и восстановлении его памяти в народе.

Перечислять все, что посвящено Евнею, потребуется много места и времени у читателя: у меня хранятся две довольно объемные папки воспоминаний современников, многие из них не публиковались, надеюсь, придут добрые времена, когда они увидят свет отдельным изданием, и книги придут к читателям.

^ ШКОЛА И НАСЛЕДИЕ

«...Я не знаю, что будет после меня, но если хоть одно зерно, посеянное мной, даст плоды, я буду считать себя счастливым человеком». Такую фразу оставил он в одном из своих сочинений. Можно ли считать его счастливым человеком? Он оставил 9 монографий, 14 монографий его учеников и соратников вышли под его редакцией, в соавторстве со своими учениками и лично им написаны учебные пособия, научные статьи и тезисы в количестве 242, получено около 100 авторских свидетельств СССР, на отдельные изобретения и открытия есть патенты крупнейших, развитых в промышленном отношении иностранных государств - США, Франции, Англии, Канады, Австралии, Италии, Германии и Японии. Большинство научных изобретений и открытий внедрено в производство с немалым экономическим эффектом, многие из них актуальны по сей день.

Евней Арстанович, как отмечалось выше, был не только крупным ученым в области химии и металлургии, но и писателем, литературным критиком, прекрасным переводчиком, публицистом и поэтом, общественным деятелем, педагогом и воспитателем молодежи. Его литературное наследие составляет пять томов, из них издана только одна книга. Он написал более 50 произведений на различные темы, около 20 художественных переводов, среди них есть еще не опубликованные. Так, например, недавно обнаружен в архиве большой очерк «Нефть, уголь и вода в химии и энергетике» - об истории и проблемах получения моторного топлива и исследованиях угля.

Евней Арстанович - ученик академика Академии наук Казахской ССР Виктора Дмитриевича Пономарева, известного ученого в области физико-химии и технологий неорганических веществ. Однако по объему и широте исследований, разнообразно использованных методов, их современному уровню, по количеству учеников и по их научным достижениям Евней создал свою научную школу, известную не только в Казахстане и в бывшем СССР, но и далеко за их пределами. Об этом многократно говорилось в дни юбилеев -50-летия и особенно 60-летия.

Сегодня в музее Е.А. Букетова красочно оформленный список 61 кандидата наук, считающих себя выходцами из школы Букетова, любезно представленный администрацией Химико-металлургического института НАН Республики Казахстан, 52 кандидата наук являются непосредственными его учениками, подготовившими и защитившими диссертации под его руководством, остальные 9 начали работать, но не успели защититься при его жизни, а защитились позже. Многие из них разъехались по разным городам бывшего Союза и республики, живут и трудится в науке и на производстве, большинство продолжают плодотворно работать в родном ХМИ, в университете, носящем его имя. Заведуют кафедрами на химическом факультете кандидаты наук М. Жамбеков, К. Рустембеков, д.х.н, Г. Макаров, доцентами работают Ж. Егимбаев, Н. Гафуров, Ш. Насипкалиева и др. Из числа кандидатов наук, вышедших из букетовской школы, 16 человек стали докторами и крупными специалистами и организаторами науки. Это такие известные ученые-химики и металлурги, как академик НАН Республики Казахстан, заслуженный деятель науки, ныне председатель Центрально-Казахстанского отделения НАН З.М. Мулдахметов, много сделавший для претворения в жизнь идей своего учителя, а также для увековечения его памяти; член-корреспондент Ж.Н. Абишев, многие годы возглавлявший Химико-металлургический институт, ныне живет и работает в Алматы, доктор технических наук, профессор, член-корреспондент НАН РК Е.И. Пономарева, доктор технических наук, профессор В.П. Малышев - директор ХМИ, М.З. Угорец последние годы работал зав. кафедрой в университете, ныне живет в Израиле. Многие ученики стали докторами наук после его смерти. К ним относятся Н.С. Бектурганов, работающий заместителем главы областной администрации, СМ. Исабаев - замдиректора ХМИ, А.А. Жарменов, В.Г. Шкодин, М.И. Вакеев, А. Баешев, Б.К. Касенов, Г.В. Макаров, К. Аяпбергенов, Т. Габдуллин, М.Н. Казов и Б. Ермагамбетов.

Подводя итоги, хочу подчеркнуть, что он не менее талантливо решал вопросы строительства объектов, где работал. Один из его друзей сказал: «Судьба Евнея - рок!». И привел следующие примеры: работая проректором Казахского горно-металлургического института, Евней принимал активное участие в строительстве нового комплекса института. Когда ввели первую очередь в эксплуатацию, Евнея перевели в Караганду. В новом здании ему не пришлось работать ни дня.

Приехав в Караганду, от чертежей и первого кирпича начал возводить Химико-металлургический институт; 31 декабря 1971 года был подписан акт государственной комиссии о приемке первой очереди института в эксплуатацию. В феврале его перевели в университет.

В университете опять начал со строительства комплекса. Много пришлось работать над созданием материальной базы университета. В ноябре 1979 года переселились в новый корпус на Юго-Востоке, а в декабре пришлось уйти из университета.

Вернувшись в Химико-металлургический институт, добился открытия лаборатории по исследованию низкосортных углей Казахстана и сооружения здания для нее, все было экстренно смонтировано и оборудовано, не хватало только одного насоса высокого давления. Радовался Евней этому событию. Но работать ему не пришлось. Ушел навсегда.

Я привел неполный перечень зерен, посеянных моим любимым братом. Дали ли они плоды, считать ли его достигшим своей цели в жизни и считать ли его счастливым человеком - судить вам, дорогие читатели.


^ В КРУГУ СЕМЬИ ИДРУЗЕЙ

Весной 1953 года я получил письмо от женгей - жены брата Зубайры Дюсеновны, где она приглашала меня в Алма-Ату, советуя получить специальность, а семье обещала помогать. Одного из братьев, Шабдана-забияку, после окончания четвертого класса Евней увез с собой в Алма-Ату. Он до окончания института воспитывался у него и, только женившись, уехал работать по направлению. С мамой оставались еще два брата-школьника, Жартас и Есламбек. Приехав в Алма-Ату, я поступил в техникум и получил специальность строителя-электромонтажника. После окончания техникума в 1957 году меня направили в Караганду, в сентябре того же года Евней поехал за мамой и перевез нашу семью ко мне в Караганду. К этому времени Жартас тоже уже был в Алма-Ате, поступил в институт, на геологический факультет, а с мамой жили самый младший брат и осиротевшая двоюродная сестра.

Получили квартиру, стали жить нормально, было все необходимое, естественно, не роскошествовали. Евней каждый месяц высылал из своего заработка триста рублей, которые мама называла пенсией, это стало традицией, ибо еще во время моей учебы мама от Евнея получала материальную помощь, а иногда побольше. После переезда брата в Караганду он каждый раз в день зарплаты приносил эти деньги маме, нашему семейному кассиру. Он садился возле нее, и у них начиналась задушевная беседа с юмором, на что они оба были мастерами. С мамой, как я уже упоминал выше, он разговаривал на равных, но всегда не переходя каких-то только ему видимых границ в отношениях с мамой. У мамы был беспрекословный закон, который мы старались всегда выполнить. Приехав или придя домой, мы всегда рассказывали ей, где были, что видели и слышали, представляли полный устный отчет о сделанном. Это было непростое любопытство, как я сейчас убеждаюсь на собственных детях, это был воспитательный прием, она оценивала таким образом наше поведение, нашу среду общения. Особенно истово выполнял это ее желание Евней. После любой поездки, большой или малой, он обязательно приходил к нам и маме рассказывал подробно о своей поездке, сопровождая остроумными шутками, в это время в маленькой нашей квартире стоял веселый хохот. Мы любили его слушать.

Мама наша умерла в конце мая 1962 года, прожив без мужа ровно двадцать лет. Выполняя ее завещание, мы похоронили ее рядом с отцом, на берегу реки Ишим. На том месте, где родились мы с Евнеем, на том самом бугорке, который всегда притягивал Евнея, где бы ни находился. Хотя бы один раз в год он находил время для того, чтобы съездить туда. Мне тоже посчастливилось не раз бывать в родных местах с ним. Останавливались мы у какого-нибудь почетного аксакала. Собирались родственники, аульчане. После традиционного чая он в сопровождении одного из родственников обходил весь аул. Цель такого обхода была в первую очередь почтить память умерших, поздороваться с аксакалами, сходить на кладбище, отдать дань памяти предкам.

Особенно Евней радовался появлению наших детей. Первой родилась моя дочь, которую наша мама назвала Айсулу -Лунная красавица, второй родилась дочь Евнея. Ее опять же наша мама назвала Аксулу - Светлая красавица. Евней, где бы он ни находился, привозил и приносил одежду, обувь, игрушки обеим одинаково. Дети других братьев тоже не оставались без внимания. Он часто всех их сажал в машину, когда они подросли, ездил с ними, беседовал, советовал, что нужно прочитать, и не забывал спросить, как они исполняют его рекомендации. Если же дети аккуратно выполняли его задание (чаще всего так делал мой младший сын Гайса), он радовался и раскатисто смеялся: «Вот молодец! Из него будет толк». Если же кто-либо из детей не выполнял его заданий, он очень переживал. «Неужели он не будет человеком», - говорил Евней. Новый год и другие праздники мы обычно встречали дома у Евнея. Дети ставили свои нехитрые концерты, это доставляло Евнею истинное удовольствие. Во главе с Евнеем дети готовили красочно оформленную стенную газету. Одна из этих газет, выпущенная к новому 1977 году, и сейчас экспонируется в музее. «Главным редактором», как мы называли его шутя, был Евней. Шуточные эпиграммы содержали пожелания каждому из нас с неедкой критикой.

Отдыхом для Евнея была работа. В 1962 году, находясь на отдыхе в Сочи, он перевел на казахский язык поэму Сергея Есенина «Анна Снегина» и прислал мне по почте. Первым слушателем поэмы на казахском языке была наша мама. Рукопись выставлена в музее.

Находясь после первого инфаркта на больничной койке в кардиологическом центре, он написал довольно веселый «Рассказ Плетнева Алексея Александровича о том, как он вора поймал». Писал, скрываясь от строгих глаз лечащего персонала. Свободным он считал время, предоставленное на обдумывание того, что заходило в тупик в науке или в его собственных сочинениях. Для этого ему не нужно было создавать каких-то особых условий, он думал постоянно. Даже сидя за столом, разговаривая с нами, он, казалось, где-то в глубинах мозга обдумывал что-то, известное только ему. Труд и труд, начиная с шести часов утра, до глубокой ночи был его основным занятием.

Несмотря на свою иногда какую-то отрешенность, он всегда был очень внимательным к людям, большей частью к совершенно чужим. Вспоминается такой случай. Однажды вечером он по обыкновению позвонил ко мне и попросил зайти к нему. Голос у него был веселый, радостный. Зайдя, я увидел на диване пожилого человека, а рядом женщину, видно, муж с женой. Оба держались стеснительно, я поздоровался. Они стали по казахскому обычаю подробно расспрашивать меня о родных и близких моей семьи. Кто они - вспомнить не могу. Брат спросил, узнаю ли я их? Я отрицательно покачал головой. Тогда он, смеясь, говорит гостям: «Вот видите, чуть выбился в начальство и родственников стал забывать». Оказались они, действительно, нашими дальними родственниками по маминой линии. Вечером, как обычно, Евней гулял по своему маршруту и вдруг слышит - за спиной женский голос укоряет мужа: «Надо было взять адрес кого-нибудь из детей тетушки Бальтай». Брат повернулся и узнал своих дальних родственников. У него была исключительная память. Поздоровался и говорит: «Пойдемте, я найду вам ночлег». Только когда пришли к Евнею, они узнали, куда пришли. Евней принял деятельное участие в оправдании их брата, которого привлекли к ответственности, как потом оказалось, по какому-то недоразумению.

Одновременно вспоминается и такой случай. Люсе Тихой, соседской дочери, очень понравилась специальность эпидемиолога. После окончания десятилетки она подала документы в Карагандинский медицинский институт. Но не прошла но конкурсу, не хватило полбалла. После этого она сдавала еще пять раз. И всегда не хватало полбалла или одного балла. Жили они с Евнеем в одном подъезде. Отец ее, рядовой шахтер, проработавший на одной шахте около сорока лет, мама - счетный работник того же медицинского института. После шестого раза Люся и мама со слезами на глазах шли к дому. Евней оказался во дворе. Увидев их расстроенные лица, он расспросил, в чем дело. Узнав подробности, успокоил их. На следующий день он пошел к ректору медицинского института и попросил поднять архив за пять лет. Оказалось, что действительно Людмила Романовна Тихая шесть раз сдавала экзамены и, ни разу не провалив, не проходила по конкурсу. Тогда Евней спросил своего коллегу: «Кого же мы будем учить, как не преданных избранному делу людей?». Люся Тихая была зачислена. Успешно закончив институт, работает сейчас в Актау, воспитывает сына, которого назвала Женей, думаю, неслучайно. Вот такие незаметные, на первый взгляд, житейские эпизоды показывают, как внимательно Евней относился к людям. Ко мне, несмотря на то, что я был моложе, он относился очень уважительно, заботился о моем здоровье, благополучии семьи, помогал и морально и материально, особенно в годы моей учебы в институте. Когда мы жили в одном доме по пр. Ленина, 56, я обычно, уходя на работу, разговаривал с Евнеем. Он открывал форточку, расспрашивал о здоровье, спрашивал, как мне отдыхалось. Если же я болел, то проявлял заботу, почти ежедневно навещал меня, доставал нужные лекарства. Однажды по делам службы я пришел к председателю горисполкома, после приветствия он, смеясь, сказал, что ездил по поводу улучшения жилища нашему академику. Но оказалось, что ему нужна не одна, а две квартиры. Евней даже не обратил внимания на предлагаемый особняк, а стал смотреть кругом, не найдется ли поблизости подходящая квартира и для Камзабая.

Я никогда не забываю его отношения ко мне, стараюсь чем-то быть похожим на него, но это не всегда удается, так как иногда хорошо знавшие его меня упрекают, что я Букетов, но не тот.

Мы с ним прожили очень дружно; во всех бытовых, да иногда и в служебных делах я советовался с ним, а его советы почти всегда были деловыми и правильными. До сих пор при решении некоторых проблем я мысленно обращаюсь к нему, предполагая, что бы он посоветовал, но иногда впадаю в раздумья, не слышу его советов. В эти моменты он предстает перед моим взором во всем своем огромном росте, богатырском телосложении, спокойный, с глубокомысленным взглядом. Никогда он не принимал скоропалительных решений. Обдумав возникший вопрос, всегда тихим голосом говорил: «Думаю, если сделать вот так... будет правильным» или «хорошо, я помогу» и т.д.

В жизни у Евнея было очень много друзей и приятелей. Он был общительным, быстро сближался с людьми, всегда находил общий язык со всеми, с кем доводилось встречаться. Свободно мог беседовать и с аксакалами, и с юными. С каждым он находил, о чем говорить. А беседовал он с юмором, к месту появлялись цитаты из произведений великих мыслителей или же народные пословицы и поговорки, при необходимости здесь же переводил с одного языка на другой, а импровизированные переводы были точны. Его натура позволяла быстро сдружиться с людьми. Дружил со многими не мимолетно, хотя были и исключения. От некоторых иногда молча отходил и больше о них не вспоминал, особенно, если узнавал о нечестности, корысти и неспра­ведливости.

С Сейльбеком Тлеубаевым, учас­тником Великой Отечественной войны, учившимся на филологичес­ком факультете Казахского педаго­гического института им. Абая, слу­чайно встретился в 1949 году, и они подружились. Дружба эта сохрани­лась до конца жизни Евнея; личная дружба с Айдарбеком Кусаиновым, тоже филологом, переросла в друж­бу семейную.

В аспирантские годы Евней по­знакомился с будущими известны­ми учеными педагогами Е. Есркегеновым, X. Нурмагамбетовым -братом известного карагандинско­го шахтера, Героя Социалистичес­кого Труда Башира, Т. Жакуповым. Сегодня никого из них нет в живых, все они до конца своих дней со­хранили искреннюю человеческую дружбу.

Особо хочется отметить большую дружбу с Алексеем Ивановичем Перевертуном. Они встретились в первый год аспирантуры и были неразлучны до конца жизни Евнея. Говоря несколько преувеличенно, они не могли друг без друга даже дышать. Специалист мог бы напи­сать на эту тему книгу. Вспоминаю не менее крепкую дружбу с Муштаем Батырбековым - историком по образованию, Кажигумаром Куандыковым, будущим театральным кри­тиком, рано ушедшим из жизни, а в то время студентом Московского театрального института.

Друзей и приятелей Евней никог­да не делил по национальности или по каким-то другим признакам, все для него были равны, будь то безусый юноша или же белоборо­дый аксакал. Он хорошо дружил с Габитом Мусреповым - народным писателем Казахстана, с Ишанбаем Каракулевым - ученым, медиком, общественным деятелем. Разница в возрасте между ними и Евнеем была более 20 лет. Его друзьями были чабаны Турсун и Габдулла, фамилии их не помню, прокурор Ахмадия. Если с писателем Сер­геем Никитиным он познакомился и подружился в последние годы своей жизни, то с И.С. Белетченко и А.Я. Соколовой дружил со школь­ных лет. Иван Савельевич живет в г. Петропавловске, а Анна Яковлев­на - в Ставрополе, оба кандидаты исторических наук.

Я перечислил только тех, кого за­держала память. Перед любыми праздниками, большими и малыми, Евней писал и отправлял по почте более сотни поздравительных от­крыток и карточек, старался не опоздать и никого не пропустить, не обидеть дальних и близких род­ственников. У него в папке хранил­ся отпечатанный на машинке до­вольно обширный список всех, кого нужно поздравить, с указанием имен всех членов семьи, точным почтовым адресом и номером те­лефона. Этот список в настоящее время экспонируется в музее.


ПАМЯТЬ

Прошло сорок дней после кончи­ны и похорон Евнея. За это время было много посетителей в наших домах, приходили и на работу с вы­ражением соболезнования. В таких случаях, безусловно, начинались тра­диционные воспоминания об усоп­шем. На сороковой день, по народ­ному обычаю, устроили поминки. Пригласили друзей, товарищей, уче­ников и родственников, по нацио­нальному обычаю они разделяли нашу невосполнимую утрату, вели­кое горе. На всех встречах за дастарханом все в один голос вспо­минали Евнея только добрым сло­вом. Говорили о его человечности, скромности, эрудированности и об­разованности во многих направле­ниях науки и техники, отмечали большой вклад в науку и производ­ство, в литературу, культуру и ис­кусство. Об этом говорили на каж­дом шагу при любых встречах знав­шие его люди любой национально­сти, выражали сожаление о его ран­ней смерти. Это еще раз подтвер­ждает его интернациональный дух. Для нас, для семьи он был всего-навсего брат, как другие братья, только и всего. Постепенно я стал убеждаться в том, что наш Евней очень много сделал для народа, для окружающих, для региона, для рес­публики и страны, во многих на­правлениях науки, культуры и искус­ства, он был высокочтимым челове­ком.

Эти убеждения привели меня к тому, что я упорно, целенаправлен­но начал искать пути увековечения его памяти. С первых же шагов я встречал одобрение и поддержку. Правда, не все шло гладко, немало было негласного сопротивления.

Советуясь со многими его сорат­никами, людьми, хорошо знавшими его, я и его друзья составили при­мерный план увековечения его па­мяти. Большинство из тех пунктов, благодаря новым веяниям време­ни в истории нашей республики, смене руководства претворилось в жизнь.

А теперь опишу все это подроб­нее. Первым пунктом в этом на­броске плана значилось сооружение достойного надгробия. Пусть будет не в назидание читателю, но хочу вспомнить об этом обстоятельно, ибо мне очень дорого дались эти шаги. Немало было бессонных но­чей, и днем не выходили из головы мысли. Я считал своим долгом уве­ковечить Евнея не как брата, а как бескорыстного друга.

Уже шел четвертый месяц после похорон, соорудить задуманное над­гробие хотелось к годовщине кон­чины. Время неумолимо летело. Пе­реживания о бессилии увеличива­лись, так как хорошо знал причину безмолвия. Всем известно, и выше об этом рассказано, что он после­дние годы своей жизни был в опа­ле. И вот появляется в моем каби­нете «спасательный круг» - Ю.В. Гуммель.

За несколько дней на столе ле­жали три варианта эскизов, со­ставленных по моим представле­ниям о том, каким хотел видеть па­мятник брату. Посоветовавшись с архитектором, остановились на од­ном. Решили сделать все три ва­рианта в гипсе. Когда гипсовые макеты были готовы, я стал ежед­невно посещать мастерскую скуль­птора по ул. Связи; привез туда Зубайру Дюсеновну, жену брата, ко­торая тоже остановила свой выбор на том варианте, который был одоб­рен нами, но высказала некоторые замечания. На следующий день по­просил собраться в мастерской близких Евнею людей - академика А. Сагинова, генерала Б. Бейсенова, профессоров З.М. Мулдахметова, Ж.Н. Абишева и еще несколь­ких человек. Посмотрев, все одоб­рили выбранный нами вариант. В ход пошла основная работа скуль­птора - лепка в будущую натуральную величину. Прежде всего надо было выбрать камень – гранит. Желаемого в Караганде не оказалось, пришлось ехать в Алма-Ату. Выб­рали на Бурундайском карьере, пе­ревезли на железнодорожной платформе вместе с подобным ма­териалом городского спецкомби­ната. На душе стало спокойнее, на­ступила уверенность, что надгроб­ный памятник будет сооружен к сроку. За лето полностью заложи­ли фундамент и другие сооруже­ния. За 2-3 дня до годовщины ус­тановили. Участники поминок по­ехали посмотреть памятник, отдать дань уважения Евнею.

Евней Арстанович изображен си­дящим, опершимся локтями на кни­ги, их пять, по числу направлений, в которых он занимался - химия, ме­таллургия, проза, литературная кри­тика и поэзия (переводы). Он за­думчив, думает думу свою. Стоимость по смете получилась приличной по тем временам. 50% расхо­дов на сооружение были выделе­ны Советом Министров Казахской ССР, подписанным его тогдашним председателем Назарбаевым Н.А. Не остался в стороне и секретари­ат Союза писателей Казахстана. Были пожертвования членов кол­лектива Химико-металлургического института АН КазССР и родствен­ников.

Одновременно, не откладывая в долгий ящик, руководители Цент­рально-Казахстанского отделения АН Казахской ССР, Карагандинско­го государственного университета и Химико-металлургического ин­ститута АН КазССР, члены-корреспонденты академии, профессора З.М. Мулдахметов, Ж.Н. Абишев от имени и при полной поддержке своих коллективов обратились с официальными письмами с пред­ложением по увековечению памя­ти Евнея Арстановича, где были предусмотрены конкретные пред­ложения руководству Сергеевского и бывшего Целинного районов Северо-Казахстанской области, т.е. на родине, а также горкому партии и горисполкому Караганды и руко­водству Карагандинской области. Отклика на все эти предложения не было. Позже выяснилось, что из цен­тра республики дали знать, что сле­дует молчать.

Только летом 1987 года пришла оттепель. После появления на страницах «Казахстанской правды» статьи А. Брагина начали решать вопросы об увековечении памяти Евнея Арстановича. В г. Сергеевке одноименного района Северо-Казахстанской области улицу Солнечную переименовали в улицу имени академика Е.А. Букетова. Позже, приехав на родину, мы поспешили на эту улицу, уже были указатели, но улица оказалась очень короткой, состояла всего из полутора десятков домов и домиков. Про себя подумал, что здесь боязнь перед вышестоящими сыграла роль, ибо есть в городе улицы более солидные с ничего не значащими названиями: Водопроводная, Овражная, Высоковольтная и т.д. Но все же, слава Богу, хоть кусочек будет напоминать о моем любимом брате, уважаемом человеке моих земляков.

Встретившись с тогдашними руководителями района, я высказал свою неудовлетворенность. Иван Григорьевич - председатель райисполкома, объяснил, что их выбор улицы для переименования основывался на том, что эта улица тупиком упирается в главную улицу города, носящую имя В.И. Ленина, на противоположной стороне трехэтажное здание школы, в которую упирается торцом и улица, названная им. Букетова, как бы образуя букву Т. В этом здании -школа, перебазированная из бывшего районного центра с. Марьевки перед его затоплением водами Сергеевского водохранилища, где с 4 по 10 класс учился Евней. В дальнейшем планировали направить ходатайство о присвоении его имени этой школе, сооружении памятника и установке его на перекрестке, чтобы образовать уголок знаменитого земляка в центре г. Сергеевка. В настоящее время почти так получилось. Постановлением Кабинета Министров Казахской ССР от 31 января 1991 года N177 этой школе присвоено его имя, и она стала называться Средняя общеобразовательная школа N2 имени академика Е.А. Букетова.


poryadok-bolshih-prostranstv-v-prave-narodov-stranica-4.html
poryadok-dejstvij-dezhurnogo-po-stancii-lokomotivnoj-brigadi-pri-srabativanii-ustrojstv-ktsm-uksps.html
poryadok-deyatelnosti-rabochej-gruppi-po-razboru-zapushennih-sluchaev-i-nepravilnoj-taktike-vedeniya-bolnih-so-zlokachestvennimi-novoobrazovaniyami-v-mo-krasnoyarskogo-kraya.html
poryadok-emissii-i-sposobi-razmesheniya-pervichnih-vipuskov-akcij-zakonodatelnaya-i-normativnaya-baza-pravovogo-regulirovaniya-rcb-8.html
poryadok-formirovaniya-i-predstavleniya-svodnogo-rajonnogo-kalendarnogo-plana-po-dosugovoj-socialno-vospitatelnoj-fizkulturno-ozdorovitelnoj-i-sportivnoj-rabote-s-naseleniem-po-mestu-zhitelstva.html
poryadok-formirovaniya-ocenok-po-discipline-programma-disciplini-metodi-sociologicheskogo-issledovaniya-chast-1.html
  • occupation.bystrickaya.ru/obshestvennoe-zdorove-i-zdravoohranenie-dlya-specialnosti-lechebnoe-delo.html
  • studies.bystrickaya.ru/birzha-chast-2.html
  • literature.bystrickaya.ru/centr-gumanitarnih-socialno-ekonomicheskih-i-politicheskih-issledovanij-ii.html
  • institut.bystrickaya.ru/stadii-i-urovni-razvitiya-psihiki-i-povedeniya-zhivotnih.html
  • crib.bystrickaya.ru/issledovanie-sistem-sistemnij-analiz-a-a-shiyan-ekonomicheskaya-kibernetika.html
  • books.bystrickaya.ru/doklad-pravovaya-osnova-sotrudnichestva-mezhdu-pravoohranitelnimi-tamozh.html
  • znaniya.bystrickaya.ru/razdel-3-pravila-tehnicheskoj-ekspluatacii-zheleznih-dorog-rossijskoj-federacii-v-red-prikazov-mps-ot-03-07.html
  • letter.bystrickaya.ru/metodika-obraz-idealnogo-rukovoditelya1-i-obshie-differencialno-psihologicheskie-aspekti-professionalnoj-deyatelnosti.html
  • zanyatie.bystrickaya.ru/struktura-rabochej-seti-internet-chast-3.html
  • literatura.bystrickaya.ru/rossijskaya-nauchno-prakticheskaya-konferenciya-narusheniya-mozgovogo-krovoobrasheniya-diagnostika-profilaktika-lechenie.html
  • uchitel.bystrickaya.ru/publichnij-doklad-ob-itogah-deyatelnosti.html
  • spur.bystrickaya.ru/mchs-gotovitsya-k-krupnim-lesnim-pozharam-internet-resurs-nsksibnovostiru-25052011.html
  • literature.bystrickaya.ru/centrobank-snizhaet-stavku-rossijskaya-gazeta-smolyakova-tatyana-24122005-291-str-2.html
  • literatura.bystrickaya.ru/spisok-literaturi-aleksandr-alekseevich-hlevov-predvestniki-vikingov-severnaya-evropa-v-i-viii-vekah-epoha-vikingov.html
  • notebook.bystrickaya.ru/kemerovskaya-oblast-tashtagolskij-municipalnij-rajon-administraciya-tashtagolskogo-municipalnogo-rajona-postanovlenie-stranica-4.html
  • desk.bystrickaya.ru/paspor-tfederalnoj-celevoj-programmi-nauchnie-i-nauchno-pedagogicheskie-kadri-innovacionnoj-rossii-na-2009-2013-godi-naimenovanie-programmi.html
  • crib.bystrickaya.ru/httpwwwdaysrulifelife6457htm-temi-konspekta-1-1-2-i-4-po-bolshej-chasti-otrazheni-v-voprosnike-vnimatelno.html
  • grade.bystrickaya.ru/notes-1-uchebno-metodicheskij-kompleks-po-discipline-anglijskij-yazik-uchebno-metodicheskij-kompleks-sostaviteli.html
  • urok.bystrickaya.ru/prilozhenie-2-serdobskogo-rajona.html
  • college.bystrickaya.ru/-3-vazhnejshie-funkcii-v-teorii-chisel-z-prosto-kak-obekt-prepodnesennij-nam-v-podarok-prirodoj-matushkoj-i-zajmemsya.html
  • letter.bystrickaya.ru/n-p-laverov-direktor-instituta-pochvovedeniya-mgu-akademik.html
  • nauka.bystrickaya.ru/uchebno-metodicheskij-kompleks-disciplini-sd-v-strahovanie-predprinimatelskih-riskov-dlya-specialnosti.html
  • reading.bystrickaya.ru/kontrolnaya-rabota-po-discipline-pravovedenie-tema-osnovaniya-prekrasheniya-trudovogo-dogovora-kontrakta.html
  • uchit.bystrickaya.ru/terminologiya-vse-o-dvigatele-postoyannogo-toka-nezavisimogo-vozbuzhdeniya.html
  • bukva.bystrickaya.ru/publikacii.html
  • gramota.bystrickaya.ru/zhenevskaya-konvenciya-o-statuse-bezhencev.html
  • essay.bystrickaya.ru/carstvo-vozmozhnosti-julia-cameron-the-vein-of-gold-a-journey-to-your-creative-heart.html
  • portfolio.bystrickaya.ru/ponyatie-menedzhmenta.html
  • lecture.bystrickaya.ru/416-takelazhnik-na-montazhe-5-razryada-spravochnik-rabot-i-professij-rabochih-vipusk-3-razdel-stroitelnie-montazhnie.html
  • school.bystrickaya.ru/analiz-sportivnih-rezultatov.html
  • thesis.bystrickaya.ru/prilozhenie-2-uchebnoe-posobie-rostov-na-donu-2008-soderzhanie-vvedenie-glava-evolyuciya-turizma-klassifikaciya-turizma.html
  • otsenki.bystrickaya.ru/sobranie-v-ierusalimskom-zale-61-opisanie-assamblei-sdelannoe-bejli-63-stranica-8.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/soderzhanie-raboti-klinicheskoe-obosnovanie-i-optimizaciya-sistemi-medicinskih-meropriyatij-v-rannie-sroki-posle-radiacionnih.html
  • knowledge.bystrickaya.ru/o-provedenii-zaprosa-kotirovok-v-celyah-zaklyucheniya-dogovora-stranica-2.html
  • laboratornaya.bystrickaya.ru/rabochaya-programma-radiofizika-i-elektronika-specialnost-010400-fizika-fakultet.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.